Идол прошедшего времени - Ирина Арбенина

Боль в сердце не проходила, и Кленский к ней привык. Отныне он был уже одержим мечтой догнать ее. Догнать наконец эту женщину… Эту вечно ускользающую от него зеленоглазую Виту.

Однако очередной его путь к Купели Венеры оказался на удивление долгим: Кленский вдруг заблудился. Хотя знал он здешний лес уже довольно неплохо… Проблуждал почти больше часа — и внезапно остановился.

За деревьями кто-то разговаривал.

Кленский прислушался. Вне всякого сомнения, это был голос Дамиана.

Тот явно с кем-то беседовал. С кем?

— Ну как, вкусно? Это тебе не мертвечиной питаться… Настоящая тушенка Микояновского мясокомбината — традиции с тридцать седьмого года!

Осторожно ступая, Кленский подошел ближе.

Посреди небольшой полянки сидел на огромном пне Филонов. В руках у него была початая банка тушенки. Время от времени он какой-то щепкой доставал оттуда кусочки мяса и выкладывал их на траву… А пегий лисенок быстро и прожорливо с ней расправлялся.

— Ну и аппетит у тебя, дружок! — комментировал Дамиан. — Что значит дикий зверь… Впрочем, хватит. Не привыкай к халяве. Это была награда. Приз!

Под ногой у Кленского хрустнула ветка. Дамиан оглянулся. А лисенок дал деру…

— Чем это вы тут занимаетесь? — Кленский вышел на поляну.

— Вы хотите сказать — вместо того чтобы заниматься своим непосредственным делом и ловить преступника? Отвечаю: я наблюдал за повадками прожорливых лис.

— Вот как?

— Это тот самый «приятель», о котором я вам уже говорил. Мой неоценимый помощник.

— Чем же он вам так помог?

— Скоро узнаете, — ушел от ответа Дамиан.

— Скоро?

— Да… А пока я лучше вам расскажу, к какому выводу я пришел, размышляя о нашем последнем разговоре.

— Интересно!

— Видите ли, Владислав Сергеевич… Ураган, возможно, действительно «вырыл» клад Неведомского. И Яша Нейланд, к тому времени начитавшийся Мериме, действительно нашел ту мраморную ляжку…

— Лодыжку.

— Ну лодыжку, голень или щиколотку — неважно! Ясно, что с того самого момента сумасшествие Нейланда развивается полным ходом. Непонятно другое…

— Вот как? Есть все-таки что-то, что вам непонятно? — усмехнулся Кленский.

— Да! Почему меня так пытаются увести в сторону?

— Но кто? И зачем?

— Когда я это узнаю, уверяю вас: будет раскрыто и преступление.

— Даже так?

— Вот вы, например, Владислав Сергеевич, — вздохнул Дамиан. — Признайтесь, что, выдумывая мистические объяснения Яшиной смерти, вы всеми силами стараетесь отвести подозрения от Арсения Павловича? Как истинный почитатель его таланта ученого…

— Но…

— Почему вы мне не сообщили, что у Корридова есть револьвер?

— Кто вам это сказал?

— Неважно…

— С какой стати у Арсения Павловича должен быть револьвер?

— Так опасно ведь в лесу!

— Нет, это неправда, — не слишком уверенно ответил Кленский. — У него нет оружия.

— Вот как?

— Во всяком случае, мне это неизвестно.

— Неизвестно? — Дамиан с интересом смотрел на Кленского. — А что Корридов очень вспыльчив — это вам тоже неизвестно?

— Не наблюдал…

— Гневлив?

— Сплетни.

— И в гневе даже бывает страшен?! Это вам неизвестно? Или тоже неправда?

— Я хочу сказать… — Владислав Сергеевич замолк.

— Да уж говорите!

— Я хочу сказать, что мне нечего вам сказать.

— Да-а… — укоризненно протянул Филонов. — Опять ваши красные уши вас выдают.

— Глупости…

— А ведь речь идет, возможно, о преступнике, Владислав Сергеевич! О человеке, который в ярости не контролирует себя… Кор-р-ридов! Недаром ему добавили «р» — прозвали Корридов. Я бы еще буковку подкинул — это раскатистое «р» как грозный рык неандертальца. И много говорит о характере человека. Арсений Павлович так долго пытался проникнуться психологией первобытного человека, так старательно пытался «вчувствоваться», что у него это, возможно, получилось… А ведь древний человек — это, по сути, убийца. Вы знаете это не хуже моего. Вам не страшно?

Кленский подавленно молчал.

— Возможно, вы покрываете убийцу, а за это придется нести ответственность.

— За что, помилуйте?