Фам фаталь - Валентина Демьянова

Я надавила кнопку звонка без всякой надежды, что мне откроют, но калитка неожиданно распахнулась, и передо мной появилась Римма. За то время, что мы с ней не виделись, она заметно осунулась и еще больше поблекла. При виде меня лицо ее вытянулось, и она разочарованно выдохнула:

– А-а-а... Это вы...

– Доброе утро! Ждали кого-то другого?

Римма отвела глаза в сторону и неохотно проронила:

– Никого из посторонних я не жду... просто подумала... вдруг это бабушка...

– Лиля так и не вернулась? – участливо спросила я.

Молодая женщина качнула головой:

– Нет, а я даже домой не пошла, осталась здесь ночевать. Думала, вдруг появится.

Она зябко передернула плечами:

– Жутко в доме одной. Всю ночь не спала. Все какие-то шорохи мерещатся.

Неожиданно Римма отступила в сторону и пригласила:

– Входите.

Повторять приглашение ей не пришлось. Я ни за что на свете не отказалась бы от возможности побеседовать с ней с глазу на глаз.

Закрыв за мной калитку, Римма подошла к ближайшей скамейке и тусклым голосом спросила:

– Не возражаете, если мы здесь посидим? В доме я чувствую себя неуютно.

– Там все напоминает вам бабушку, – сочувственно поддакнула я.

Римма ничего не ответила, только поникла головой.

– Есть предположения, куда она могла пойти?

Римма опять промолчала и только вяло пожала плечами.

– Может, она у своей сестры? Вы к Дине Дмитриевне не заходили? Не справлялись?

Римма настолько была погружена в собственные мысли, что даже не удивилась тому, что я знаю про Дину. Она приняла этот факт как должное и задумчиво проронила:

– Лили там быть не может. У них с Диной плохие отношения, и они давно не общаются.

Я мимоходом подумала, что, похоже, у Лили со всеми плохие отношения, но сама продолжала внимательно слушать Римму.

– Это именно Дина была моей няней, и они всегда с бабушкой не ладили. А после гибели мамы и вовсе разошлись. Нет, Дина – последний человек, к которому может пойти бабушка. Да и зачем ей исчезать из дома? Это на нее непохоже!

Я подумала, что причин для исчезновения у такой женщины, как Лиля, могло быть множество, но обсуждать этот вопрос с Риммой не стала. Вместо этого спросила:

– Дом осматривали?

– В первый день обошла комнаты. Все на месте.

Только я собралась спросить о картинах, как раздался звонок. Римма встрепенулась, но я ее опередила:

– Не беспокойтесь, я открою.

Всего я могла ожидать, распахивая калитку, но только не встречи с Павлом Ивановичем. Справедливости ради стоит сказать, он тоже на это не рассчитывал. При виде меня жизнерадостная улыбка на его полном лице увяла и превратилась в кислую гримасу.

– Ты? – только и смог вымолвить мой бывший шеф.

Что касается меня, то я и этого выдавить из себя не смогла. Стояла столбом и смотрела на него. Мне показалось, что за то короткое время, что мы с ним не виделись, он стал еще толще. Наверняка сказать не могу, но, по-моему, на момент нашего расставания у него было только два подбородка, а теперь появился третий. В остальном Павел Иванович не изменился. Все тот же лощеный господин в отлично сшитом костюме, с дорогим портфелем в руках.

Мой бывший покровитель, несмотря на сволочной характер, был умнейшим человеком и всегда соображал быстрее меня. Он пришел в себя первым и с кривой ухмылкой произнес:

– Тесен мир. Всегда знал, что когда-нибудь наши с тобой дорожки пересекутся.

Возразить было нечего, и я предпочла промолчать. Павел же Иванович не преминул воспользоваться моим замешательством и тут же учинил допрос:

– Какими судьбами здесь оказалась?

– Случайно.

– А хозяйка в курсе, что за особа затесалась в ее владения? – Ехидно прищурился бывший шеф.

– Если вы о Лиле, то ее нет.

Ответ Павла Ивановича удивил:

– Как нет?! Она же сама назначила мне встречу! Лиля ушла, зная о моем приезде? На нее это непохоже!

Он требовательно оглядел сначала меня, потом Римму, и та, не выдержав его взгляда, смешалась и еле слышно промямлила:

– Бабушка исчезла.

Павел Иванович мирным нравом никогда не отличался, неудивительно, что он моментально побагровел и грозно рыкнул:

– Что здесь происходит, черт возьми?

Я к тому моменту уже окончательно пришла в себя и, естественно, не утерпела, вмешалась:

– Вам русским языком объяснили: она исчезла! Что тут непонятного?

Он уперся в меня гневным взглядом и, еле сдерживая бешенство, спросил:

– Твои проделки? Опять хочешь мне подлянку устроить? Что за пакостный характер! Почему ты никак не можешь успокоиться?

Намек задел меня за живое, и я сердито огрызнулась:

– Ни о какой подлянке я и не помышляла! О том, что у вас с Лилей деловые отношения, первый раз слышу. А насчет пакостного характера... Вы бы лучше помолчали, у самого он не сахар. И далеко, между прочим, за примером ходить не нужно! Вспомните, как своего лучшего друга, Юру-Паровоза кинули. Я вообще удивляюсь, как это вы решились сюда приехать. Юра ведь обязательно узнает о вашем появлении, и кончиться это может очень печально. Для вас!

Павел Иванович вскинул голову и с высокомерным достоинством изрек:

– Во-первых, тебе отлично известно, что интересы клиентов для меня превыше всего. Я обещал приехать и, значит, несмотря ни на что, должен сдержать свое слово. А во-вторых, бояться мне нечего. Перед Паровозом я ни в чем не виноват.

Я ухмыльнулась и злорадно произнесла:

– А то, что увели у него из-под носа дорогущую икону, не считается?

Если Павлу Ивановичу и было что ответить, сделать это он не успел. Под мощными ударами калитка вдруг заходила ходуном, и в какой-то момент даже показалось, что она вот-вот сорвется с петель. Вслед за этим раздался похожий на рев раненого быка голос разгневанного Паровоза:

– Откгывай, иначе газнесу все к ядгеной матеги! Я знаю, что ты там!

Щеколда не выдержала напора, с треском отлетела, и в сад ввалилась толпа бравых молодцов. В мгновение ока они обступили нашу маленькую группу и замерли. Следом в калитку важно вкатился Юра.