За все надо платить - Алексей Макеев

– ДНК мы выделили, только с чем сравнивать прикажете?

– А вот с Парамоновым и сравнивайте!

– Ну нет нам от вас никакого спасения, господин-товарищ Гуров! И ведь опять все срочно надо!

– Сами понимать должны – дело Болотина!

Сбежав от экспертов, пока не побили, Лев заскочил к себе, оставил куртку и пошел к Орлову – раз Крячко не у них в кабинете, значит, там. Так и оказалось.

– Поздравляю нас всех! – с порога заявил он. – Дело Болотина раскрыто!

– То-то у тебя вид такой победоносный! – усмехнулся Орлов. – Ну, садись и повествуй!

– Понимаете, – начал, устроившись на своем излюбленном месте, то есть на подоконнике, Гуров, – вокруг этого покушения было столько шума, что за ним не сразу можно было разглядеть главное: кому была выгодна смерть Болотиных. Оксана при вас говорила, что Петька с Гошкой перебрались к отцу после того, как Петька свою жену Галину с любовником в постели застукал. Заметим, они развелись официально, и по суду Гошка живет с отцом. Потом она, уже беременная, пыталась нового ребенка на Петьку повесить, но Болотин заявил, что сначала анализ ДНК, а потом уже все остальное. Далее, Галина приезжала к сыну в дом Болотина и была в курсе того, что у Игоря большие неприятности. Подытоживаем. После развода она осталась в очень большой квартире, но без денег – алиментов-то нет.

– А за квартиру надо платить, надо есть-пить, одеваться и так далее, – влез Стас.

– Вот именно! – кивнул Лев. – Где взять деньги? А тут еще беременность. Но! Если не будет Игоря и его сына, то Гошка получит ту долю наследства после Игоря, которая отошла бы его отцу, а это уже серьезные деньги. Пошли дальше: а любовник-то кто? А это один из сотрудников службы безопасности Болотина, который был приставлен к семье Петьки в качестве водителя-охранника, зовут его Геннадий Викторович Парамонов. И начались у Галины с Геннадием «шуры» да «муры», которые известно чем закончились: для Галины – разводом, для Геннадия – увольнением. Он пошел работать охранником в супермаркет – с «волчьим билетом» не больно-то где устроишься, а она вообще работать отвыкла. И тогда, если верить собственноручно написанным и чистосердечным показаниям Парамонова, Галина предложила убить Болотина с сыном, чтобы потом забрать Гошку и соответственно причитающиеся ему деньги.

– И как таких тварей земля носит?! – буркнул Орлов.

– Она терпеливая, она и не таких носит, – заметил Гуров и продолжил: – На момент совершения покушения, то есть неделю назад, Галина лежала на сохранении в больнице. Сотовый телефон был при ней. Я в этой больнице был, разговаривал с персоналом и вот что узнал. В понедельник вечером ей поступил звонок, пока не знаю от кого, и она заорала в голос: «Его не должно было там быть!» Дальше истерика, все прочее и, как результат, выкидыш, обильное кровотечение, которое с трудом остановили, и она до сих пор лежит бледно-синяя под капельницей, ни с кем не разговаривает, в общем, отрешена от окружающего мира. Иначе говоря, она знала, что в машине будут Игорь с сыном, но никак не могла предположить, что там будет Гошка, который действительно оказался в машине чисто случайно.

– Как бы она руки на себя не наложила, – покачал головой Крячко. – И сына потеряла, и второго ребенка, и денег уже не получит, и любовника убили. Это уже полный крах по всем статьям.

– Ну, насчет любовника она, может, еще и не знает, – заметил Орлов.

– Значит, считает, что он ее бросил, раз столько времени не звонит. Хрен редьки не слаще.

– Давайте я закончу, а вы потом подискутируете, – прервал их Гуров. – Поскольку… Даже не знаю, как сказать… Ну, пусть будет труп ребенка… В пятницу он находился еще в больничном морге, я взял образцы ткани и отдал их нашим экспертам на анализ ДНК, чтобы потом прижать этим Парамонова – твой, мол, ребенок. Только хлопотал я зря, потому что, как оказалось, его в среду уже казнили.

Гуров положил на стол только что полученные у экспертов заключения. Орлов с Крячко взяли каждый по одному, прочитали, потом поменялись, еще прочитали и озадаченно уставились на Льва.

– И кто ж его так? – наконец спросил Орлов.

– Ольшевский, кто ж еще? – криво усмехнулся Гуров.

– С какого это он перепуга вдруг… – начал Стас, но Лев не дал ему закончить:

– С того, что он старший брат Болотиной. И это совершенно точно.

Немая сцена из «Ревизора» показалась бы буйной оргией по сравнению с той тишиной, которая повисла в комнате. Первым в себя пришел Крячко и, откашлявшись, сказал:

– Черт! Никаких слов не нахожу. Даже приличных.

– Да-а-а, вот это новость, – растерянно пробормотал Орлов. – Но, как я понимаю, доказательств его причастности никаких нет?

– Может, поквартирный обход чего даст? – неуверенно предположил Стас. – Опять-таки видеорегистраторы на машинах. Нет, побарахтаться можно.

– Вот ты и будешь барахтаться, а я пойду отписываться, – сказал Гуров, забирая заключения экспертов со стола. – Петр, давай мне все, что у тебя по делу Болотина скопилось.

К вечеру Лев закончил работу, не к шести часам, конечно, но в божеское время. Крячко, который рвался быть чем-то полезным, еще днем уехал в дом Парамонова, чтобы попытаться там что-то нарыть, так что Лев выключил компьютер, потушил свет и поехал домой.

Поужинав, он устроился с книгой в кресле, когда позвонил Степан Савельев и попросил разрешения им с Ликой ненадолго заехать. Конечно, Гуров обрадовался – он очень хотел узнать, как у тех продвигаются дела, да и о своих рассказать. Савельевы быстро приехали, но от угощения отказались, сославшись на то, что они ненадолго, да и угощать-то у Льва было нечем, если только кофе. Естественно, его первый вопрос был о деле, которым те занимались.

– Лев Иванович, давайте сначала вы о своих расскажете, а то у нас долгая история, – попросила Лика.

Гуров вкратце рассказал им, кто и почему стрелял в Болотина, а потом снова поинтересовался их делами.

– Ну, мы всех взяли, не только основных фигурантов, но и тех, кто был на подхвате, – начал Степан. – У Садовникова, оказывается, на них много чего собрано было, но мы до этих записей просто не дошли, да и зашифрованы они были. Человек, похожий на Мастроянни, оказался племянником Крайнова, сыном его сестры, и действительно прапорщиком в прошлом. Дядя посулил ему безбедное будущее, вот он и старался: и по артистическим агентствам ходил, и свидетелей зачищал.

– А с прибором-то что? – с нетерпением спросил Лев. – Как он вообще к ним попал?

– Прибор этот еще в советские времена был создан, прошел испытания на «отлично», но был очень громоздкий. Разработали портативный вариант, испытания в лабораторных условиях он прошел, но тут оборонку начали громить, в том числе и этот институт. Денег ни на что нет, люди заняты только тем, чтобы как-нибудь выжить, словом, не до науки. Изобретатель забрал свое детище потихоньку домой, как и чертежи с прочей документацией, а Первый отдел даже не чухнулся – ему уже не до того было. Дома он его и доработал, но тогда это было никому не нужно, вот он и молчал в ожидании лучших времен. А потом его дом ограбили, взяли в том числе и этот прибор. Изобретатель в заявлении в милицию не написал, что это за прибор, а вот устно сообщил следователю, почему его нужно обязательно найти и что может произойти, если он попадет не в те руки. А следователем был…