За все надо платить - Алексей Макеев

– Так, сейчас я дожидаюсь человека, которому отдаю документы Болотина, а потом мне велено свалить с работы до следующего понедельника. Дело Парамонова…

– Я знаю, мне Щербаков все сказал, – перебил его Орлов. – Ты лучше расскажи, что же такое ты натворил, если министерство как улей гудит, и, как говорят, не только оно.

– Это долгая история. Приезжайте после работы ко мне, и я все расскажу.

– До вечера далеко, я раньше от любопытства умру. Ты скажи, кто тебе навесил-то? – спросил Крячко.

– Степан. Но за дело – я Лику «бабой» назвал, – признался Лев.

– Ну, тогда ты легко отделался! – воскликнул Стас. – Он же за нее убьет и не задумается. И вот что я думаю, а не надо нам ждать до вечера. Работа – не молоко, до завтра не скиснет. Лева отдаст документы, и мы поедем к нему. У Петра давление поднималось, ему отлежаться надо, а я убуду по оперативной необходимости. В городе Леве делать нечего, вот я его к себе в деревню и отвезу, пусть там свой синяк лечит. А в выходные мы туда нагрянем и потом все вместе в город вернемся.

– Принимается, – за всех решил Орлов. – Только пиши-ка ты, Лева, заявление на отпуск за свой счет еще на неделю – уж больно вид у тебя усталый.

Не прошло и часа, как и документы были переданы, и друзья сидели у Гурова, который честно и откровенно рассказывал им, какой он дурак.

– Правильно Лика сказала: эгоист я. Всю жизнь прожил так, как мне удобно, а об остальных не думал. Дом не выстроил, дерево не посадил, сына не вырастил. И еще ни одну женщину не сделал счастливой. Бедная Маша! Сколько же она терпела, пока ей не надоело!

– Лева, ты уж определись наконец, хорошая она или плохая, а то мы устали из одной крайности в другую бросаться, – жалобно попросил Крячко.

– Она святая, раз столько лет со мной прожила. А вы о ней лучше вообще больше ничего не говорите, так и мне, и вам спокойнее будет.

Собираясь в деревню, Гуров взял с собой ноутбук и, подумав, диск с последним фильмом Марии – хоть посмотрит на нее.

И он посмотрел! Сюжет фильма был несложен: молоденькая деревенская девчонка влюбилась в городского парня и сбежала с ним из дома, а он оказался уголовником. И она из любви к нему стала участвовать в его делах. Первая отсидка, вторая. И вот уже это не молоденькая девчонка, а зрелая женщина, уголовница, к слову которой и мужчины прислушиваются. Третья отсидка, после которой она стала уже авторитетной воровкой. А вот после четвертой из ворот колонии вышла старуха. Больная, битая-перебитая, у которой ни детей, ни плетей, ни кола, ни двора. И никто ее не встретил. И тогда она чуть ли не через всю страну отправилась в родную деревню. И добралась. Родной дом встретил ее закрытыми ставнями и заколоченной досками крест-накрест дверью. Забор, калитку и сарай соседи давно уже разобрали для собственных нужд, двор зарос бурьяном, крыша прохудилась, а крыльцо сгнило. Доски от двери отодрать она не смогла, но зато открыла ставни, потом окно и, собрав последние силы, то и дело срываясь и падая, все-таки влезла в дом. Прошла в комнату, где по деревенской традиции на стене висели фотографии всех родственников, и долго смотрела на лица родителей и свое, молодой глупой девчонки с косой через плечо. Села на диван и улыбнулась фотографиям, сказав: «Я вернулась!» А потом ее губы задрожали, из глаз по изборожденным морщинами щекам полились слезы, и она разрыдалась, оплакивая свою погубленную из-за собственной глупости жизнь. Вдруг она начала задыхаться, схватилась за грудь, словно это могло помочь ей глотнуть еще хоть раз немного воздуха, а потом ее рука упала, тело обмякло – и ее не стало. Но ее уже ничего не видящие глаза так и продолжали смотреть на родные лица родителей. Так старая больная собака из последних сил стремится доползти до родного порога, чтобы умереть именно там. Дома. Рядом с хозяином. И вдруг раздался голос Марии: «Мы рассказали вам историю одной из тех женщин, что совершили в молодости страшную ошибку, а потом не смогли или не захотели ее исправить. Дорогие девушки, будьте умнее их!»

Гуров сразу понял, что это история жизни Тамары Шах-и-Мат, только с трагическим концом. Фильм изобиловал «феней», сценами драк, в том числе и поножовщины, но это все отходило на второй план, потому что на первом была гениальная игра Марии. Фильм не то что брал за душу, он выворачивал ее наизнанку! И Лев понял, почему Тамара сказала, что мужики глотали слезы, а женщины плакали навзрыд. Как же Мария сыграла! Да нет! Не сыграла, она прожила на экране эту жизнь. Даже Лев, который знал сотни подобных историй, все время чувствовал в горле ком, а когда фильм закончился, вышел во двор покурить – впечатление было наисильнейшее, его нужно было переварить все и успокоиться.

«Господи! – думал он, глядя в небо. – Я столько лет прожил с гениальной актрисой, которая гладила мне рубашки, готовила еду, убиралась в квартире, терпела мою окаянную работу и моих ненавидевших ее друзей, потому что любила меня, а я это не ценил. И то, что я ее люблю, понял только тогда, когда она от меня ушла. Господи! Что ж ты меня раньше не вразумил? И как мне теперь ее вернуть?»

А Мария в это время счастливо жила с девочками на хуторе. То, что никакой опасности для детей больше нет, Ольга ей сказала, но попросила побыть с ними еще, пока все не утрясется, вот она и жила, радуясь тому, что может заботиться о девочках и играть с ними сколько хочет. А когда пришло время возвращаться, она ненадолго заехала к себе домой за вещами и переехала в дом Болотина, чтобы помогать Ольге – прислуги-то больше не было, не охране же с девочками возиться и обеды готовить? И каково же было ее изумление, когда она встретила там Ольшевского, которого Ольга представила ей как своего старшего брата.

– Но ведь его звали Юрий! – воскликнула Мария.

– Тема! Ты все перепутала! Его звали Юлий! – ответила та.

– Так вот почему вы сразу бросились на помощь Ольге, – понятливо покивала она.

– Поверьте, если бы я знал, насколько серьезные неприятности у Болотина, то подключился бы гораздо раньше, потому что никогда не терял из виду свою семью и помогал ей как мог. – Ольшевский посмотрел на сестру, и они оба рассмеялись.

– Вы чего? – обиженно спросила Мария. – Может, я тоже посмеяться хочу?

– Понимаешь, когда я жила с родителями, а потом с мамой, у нас в жизни случались самые разные неприятности, которые потом почему-то сами собой исчезали. И мы никак не могли понять почему, – объяснила Ольга. – Так что ты у меня не Зорро, а граф Монте-Кристо.

Болотина успешно вывели из комы, за его жизнь можно было больше не опасаться, но он не мог понять, почему жена с ним так вежливо-холодна и где дочки. Когда он достаточно окреп, к нему пришел незнакомый мужчина и представился старшим братом Ольги. О чем они говорили, осталось неизвестным, но после этой беседы Игорь навсегда уяснил, кто в доме хозяин.

Садовникова отправили долечиваться в госпиталь МВД, куда к нему зачастила Полина Андреевна, похоже, что из больницы он переберется к ней. Судьба Крайнова и компании неизвестна, но она никого не волнует, ясно одно – безнаказанными они не остались. Как и Галина, которую арестовали после того, как она выписалась из больницы, но ее, кажется, собственное будущее не волнует – она потеряла все.