За все надо платить - Алексей Макеев

– Неужели Кравчук? – воскликнул Гуров.

– Он самый. Был в его жизни такой недолгий период, когда он «на земле» работал, – подтвердил Степан. – Ну, скупщиков краденого в отделе знали всех наперечет, так что ему не составило труда найти прибор, только вот возвращать его владельцу он не стал. А тот извелся до того, что с ним случился инфаркт, который он не пережил. И стоял у Кравчука этот прибор много лет, потому что он не знал, что с ним делать. Потом Кравчук пошел работать к Крайнову и, когда они обсуждали, как бы им отомстить Болотину и вам, рассказал о нем. Крайнов стал искать специалиста, который мог бы разобраться в этом приборе, и нашел. Его, естественно, тоже задержали. А опробовали они его действительно здесь, в Подмосковье. Представьте себе, что хоккейные фанаты соперничающих команд, выйдя после матча, не драку между собой устроили, а стали, к изумлению полиции, хоровод водить, самый настоящий. Ну, дальше и так понятно.

– То есть вы прибор изъяли! И слава богу! – радостно заявил Гуров и вдруг услышал:

– Нет! Место, где он хранился, они нам назвали, только его там уже не было, – тихо сказала Лика и, глядя на удивленного Льва, объяснила: – Его никто не перепрятывал, его просто забрал до нас другой человек. И прибор пока у него. Просто вспомните, кто еще, кроме нас, имел доступ ко всем документам.

– Ольшевский! – с ненавистью простонал Гуров.

– Да, он. Я совершила большую ошибку, за что уже получила свою порцию «добра». Надо было тогда не ограничиваться теми записями, что для вас оставил Садовников, а прослушать все кассеты, тогда, возможно, мы бы его опередили.

– Степан! Ты же с Ильичом разговаривал! Неужели он тебе ничего не сказал? – воскликнул Лев.

– А Садовников сам не понял, на что наткнулся, – объяснила Лика. – Он привез в деревню послание для вас 5 декабря, а его разговор с Болотиным состоялся уже после этого. Мы старались все сделать как можно быстрее, вот и напортачили.

– И что? Ольшевский теперь шантажирует правительство? – упавшим голосом спросил Гуров. – И сколько ему надо? На миллионы долларов он размениваться не будет, скорее уж миллиард!

– Он не выдвигает никаких материальных или иных требований, – покачала она головой. – В качестве жеста доброй воли и осознавая всю опасность того, что этот прибор может быть использован во вред его стране, он, как гражданин Российской Федерации, готов добровольно и безвозмездно передать его в руки властей. У него есть только одна маленькая и необременительная просьба: оградить его сестру, Ольгу Леонидовну Болотину, в девичестве Лобанову, от преследований полковника полиции Льва Ивановича Гурова.

– Что?! – взвился Лев. – Я ее преследую?!

– Скажите, зачем вы вчера ходили к ней в больницу? – устало спросила Лика.

– Поделиться впечатлениями о ее выступлении на пресс-конференции, – язвительно ответил он. – И отдать ей диск, чтобы она поняла, как все обстояло на самом деле.

– Начнем с того, что Степан не имел права вам его отдавать – не он клал его в сейф, не ему и доставать его оттуда. Руководство внятно объяснило теперь уже подполковнику Савельеву, что он сделал большую ошибку.

Гуров повернулся к Степану и виновато произнес:

– Прости, Степа, я не думал, что подставлю тебя, да еще так сильно.

– Бросьте, я сам дурак. А звездочки – дело наживное, – криво усмехнулся тот.

– И все же, почему вы пошли в больницу? – продолжила Лика. – Воскресенье, выходной день, у вас гора невыглаженных рубашек… Да можно просто погулять пойти, воздухом подышать, а вы вместо этого в больницу поехали. Почему?

– Я уже сказал, – буркнул Гуров.

– Вы сказали, зачем туда поехали, но не почему, а это две разные вещи. Что вас подтолкнуло пойти туда?

– Ну, захотел и пошел… – начал он, а потом вдруг задумался и наконец все понял.

– Вижу, что до вас дошло. Ольшевский заманил вас в ловушку, дверца захлопнулась, и теперь вы в ней, – с горечью произнесла Лика. – И произошло это потому, что вы не озаботились вовремя выяснить, что представляет собой этот человек, хотя возможности для этого у вас были. А вот я ознакомилась с его досье. К сожалению, поздно, но оправданием мне может послужить хотя бы то, что он не сразу засветился, время было упущено. Так вот, Ольшевский – это российский Мориарти. Раньше он всегда стремился оставаться в тени – сказалось воспитание Нахимсона. Но он пользуется в своей среде очень большим авторитетом, и к нему за консультациями обращались не только уголовники, но и не самые последние в России бизнесмены. Я просила вас не звонить ему, но вы решили взять его нахрапом, так, как привыкли общаться с обычными уголовниками. А он с вами играл! И выиграл! Причем и у нас тоже! – Она достала из кармана и положила перед Гуровым диск в футляре. – Это запись вашего разговора с Болотиной. Сегодня утром Александров получил вместе с письмом Ольшевского не только ее, но и то послание, которое для вас оставил Садовников. Лучше даже не пытайтесь представить себе реакцию Олега Михайловича, я его таким никогда не видела. Ваш министр, как я поняла, получил только запись вашего разговора с Болотиной. А вот ограничился Ольшевский этими двумя людьми или отправил записи еще кому-то, я не знаю.

– Ну, твари! – простонал Гуров. – Собственными руками убью! И ее, и его!

– Да кто б вам позволил! – поморщилась Лика. – Молите Бога только о том, чтобы Ольга с этими записями не вышла на пресс-конференцию. Если она их обнародует, вам конец! Мы, конечно, постараемся договориться с Ольшевским, чтобы этого не произошло, но и вы не усугубляйте ситуацию.

– Лика! Я тебя не понимаю! – бешеным голосом почти прорычал Лев. – Эта мразь опозорила не только меня и Садовникова, но и твоего отца! И ты собираешься о чем-то договариваться с этими сволочами? Да пусть она хоть сто пресс-конференций устраивает!

– Хватит! – потеряв терпение, заорала она на него. – Включите же мозги и подумайте! Кто больше смотрит телевизор? Кто постоянно ищет в Интернете скандальные новости? Кто мусолит «желтую» прессу? Женщины! И что они будут думать, если посмотрят вторую пресс-конференцию Болотиной? А я вам сейчас скажу! Бедная и немолодая женщина из простой семьи вышла замуж за олигарха и родила ему двух дочерей. В скандалах не замечена, на обложках журналов не мелькала, в телевизоре – тоже. Уже вызывает симпатию. У мужа неприятности в бизнесе, она делит с ним все тяготы, поддерживает как может. Когда на мужа совершено покушение, бросается защищать семью как умеет, пусть по-женски, но от чистого сердца. Смешно? Да! Но и трогательно. Она одна, поддержки никакой и ниоткуда, окружена врагами, но она сражается, как какая-нибудь пичужка против орла, который хочет украсть ее птенцов. На помощь приходит только один-единственный человек – Мария. И она, чтобы спасти детей, готова идти на поклон хоть к черту. Вам этого не понять, а я – мать, я знаю, что такое женщина, которая бьется за своих детей!

– Но это же не дети Марии, – поправил ее Гуров, который сидел, отвернувшись, и с трудом сдерживался, чтобы не попросить Лику заткнуться, потому что каждое ее слово било по его нервам наотмашь.