Яблоко Монте-Кристо - Дарья Донцова

Для тех, чья юность пришлась уже на девяностыеи более поздние годы, я сделаю сейчас небольшое пояснение. В коммунистическиевремена в столице работало не так уж много театров и каждый коллектив имел своюнаправленность. «Таганка» считалась оппозиционной, правда, и на ее сценепоявлялись иногда «марксистские» спектакли вроде «Десяти дней, которые потряслимир», но даже эти постановки попахивали диссидентством. Малый театрспециализировался на пьесах А.Н. Островского, туда ходили полюбоваться навеликого Ильинского, а в «Ленкоме» некогда поставили и вовсе невиданныйспектакль: первый отечественный мюзикл «Юнона и Авось» с неподражаемымКараченцовым в главной роли.

Но в СССР жило огромное количество людей,рабочих, служащих, студентов, которые хотели играть на сцене, не имеяпрофессионального образования. И вот для них существовали народные, таксказать, самодеятельные коллективы, дававшие спектакли для коллег иродственников. Подчас в подобных кружках вырастали удивительные актеры ирежиссеры. Студенческий театр МГУ подарил нам целую плеяду талантливыхлицедеев, а в балетной студии при автозаводе «ЗИЛ» танцевали такие примы, чтоприехавший в Москву всемирно известный балетмейстер Морис Бежар захотелпоставить с ними спектакль.

Самодеятельными артистами на предприятияхгордились, выше их по статусу были лишь местные спортсмены, если им удавалосьпобедить в соревнованиях. По всей стране устраивались смотры народных театров,вручались дипломы и медали лауреатам. Было лишь одно «но», сильно портившеежизнь подобным звездам: их не принимали во Всероссийское театральное общество,не пускали в Центральный дом актера или Дом кино, и вообще, сотрудники«настоящих» театров выказывали по отношению к «народникам» легкое презрение,смешанное со снисходительностью. Девушка, числившаяся ткачихой и великолепноигравшая в местном театре заглавные роли – Офелию в «Гамлете», Машу в «Трехсестрах» и Сюзанну в «Женитьбе Фигаро», была намного ниже по статусу, чемскромная статистка из не очень популярного государственного театра, выходившаяна сцену один раз в сезон с подносом в руке и фразой «Кушать подано». Первая,«народница», не имела возможности просиживать со своими коллегами в культовомздании напротив «Детского мира»[5],вторая, профессиональная актриса, проводила там сутки напролет, рассуждая освоем месте в искусстве. Ей-богу, это было несправедливо и порождало массуэмоций: зависть, злость, обиду и ревность у одних, снобизм, наглость,нахальство и беспардонность у других. Впрочем, иногда кое-кто менялся ролями. Яочень хорошо был знаком с положением вещей, потому что жил около Николетты.Стоило послушать, с каким презрением, наморщив хорошенький носик, маменькацедила сквозь фарфоровые зубки:

– Право, не стоит делать из великого искусствапроходной двор. Если Нюра швея, ее дело орудовать иголкой, а не пытатьсяизображать из себя Сару Бернар.

Николетта никогда не исполняла главные роли,она была актрисой так называемого второго плана, а они более нетерпимы к себеподобным, чем те, кто взобрался на вершину. Это как на шоссе: пафосныйвнедорожник спокойно пропустит вас при повороте, а побитая «шестерка» времен«Очакова и покоренья Крыма» ни за что не уступит своих позиций. Но ведь таких,как Николетта, на государственных сценах было подавляющее большинство. Знаязакулисные интриги и некие болевые точки актрис самодеятельности, я оченьхорошо понимал, как следует построить беседу с Любой.