Репутация - Сара Шепард

Мы проезжаем еще один мост и едем по шоссе на север, к Кобальту. Все это время мы обсуждаем Райну: ее яркую внешность, ложь о том, что она училась в Олдриче, ее странное поведение, включая нескрываемое, непристойное горе по поводу смерти Грега.

– Все это очень странно, – говорю я. – Она ведь дружит с его падчерицей. А как она убивалась, прибежав к нам утром после убийства! Вела себя просто неадекватно…

– Да, но, если Райна убийца, могла ли она разыграть наутро такие эмоции? – спрашивает Пол.

Кровь бросается мне в лицо, и я немного сбавляю обороты.

– Может быть, это часть ее игры, чтобы отвести подозрения.

– Хм… Думаешь, девчонка в девятнадцать лет способна убить?

С неба на нас обрушивается новая порция воды, и я включаю дворники на полную мощность.

– Не знаю. Но уверена, что она как-то замешана. Сиенна упорно старалась не упоминать ее в разговоре. Подозреваю, что она ее покрывает.

– А ты видела электронную почту самой Сиенны? Может, она что-то обсуждала с Райной?

Молча киваю, боясь проболтаться, что Сиенна и есть Лолита.

– О Райне там ничего нет. И вообще ничего секретного.

Пол проводит рукой по волосам.

– Как я счастлив, что меня не взломали. Я-то безалаберный, за почтой не слежу. Глянешь в нее, и все станет ясно.

– О тебе? – Я кошусь на него. – Что же ты натворил? Жареные факты о местной рок-группе?

– Не-а. – Пол беззаботно пожимает плечами. – В основном информация о моем скандальном разводе.

Его взгляд затуманивается. Хочется узнать подробности, но я не решаюсь: это уже слишком, мы не настолько близки. Даже это – пустить к себе в машину почти чужого человека и отправиться с ним в дальнюю поездку – для меня чересчур. Калифорнийская Уилла никогда бы такого не допустила. Отчасти причины того, почему я стала такой, скрыты в прошлом. Но не только: я так долго была нелюдимой одиночкой, что привыкла со всем справляться сама. Мне так удобнее. Наедине с собой нет нужды притворяться кем-то, кем я на самом деле не являюсь. Не нужно подыскивать темы для разговора. Не приходится просчитывать реакции – а при самом плохом раскладе тебя не застигнет врасплох внезапное изменение чьего-то характера.

– До сих пор не могу поверить, что ты помнишь тот ужин в индийском ресторане, – внезапно говорит Пол.

Я поворачиваюсь к нему.

– Ты не можешь поверить, что я его помню?

Он улыбается.

– Это же так давно было. А потом от тебя не было ни слуху ни духу, и я решил, что для тебя это ничего не значило.

Я так ошеломлена, что от неожиданности начинаю хохотать.

– Мне кажется, ты не все правильно помнишь.

– То есть как? – Он озадаченно наклоняет голову набок.

Я еду, уставившись на массачусетский номер едущего впереди автомобиля. На ужине, о котором говорит Пол, отмечалось окончание учебного года редакцией нашего литературного журнала. Мы собрались в «Тандури», индийском ресторанчике в Блу Хилл. Мы с Полом случайно встретились у входа в ресторан и вместе вошли. Будто почувствовав то, о чем я так давно мечтала, он выбрал место рядом со мной, и весь вечер мы провели за разговорами. Это были семьдесят две минуты легкого, беззаботного трепа о музыке и литературе, о его предстоящей поездке в Принстон и о том, что люди по большей части некрутые и беспонтовые, а таких, о ком стоит говорить, совсем мало. Это был один из тех редких случаев, когда вокруг меня творилась магия и я полностью отдавала себе в этом отчет. С каждым новым блюдом, которое нам приносили, я все сильнее начинала тосковать, понимая, что каждый съеденный кусок приближает нас к концу вечера. Пока куратор кружка мистер Хэнд оплачивал чек, я молилась про себя, чтобы Пол предложил мне пройтись – чтобы можно было продолжить разговор. Но тут нарисовалась его мамочка, и он нырнул в ее тачку, криво улыбнувшись и бросив напоследок, что до конца лета он со мной пересечется.

Потом я грезила наяву этим ужином, жила воспоминаниями о нем. Перебирала в памяти каждое слово, сказанное мне Полом. Я пыталась разузнать о нем как можно больше – где живет, куда собирается на лето, – но интернета еще не было, так что это оказалось непростой задачей. Я молилась, чтобы Пол попросил у кого-нибудь мой телефон и позвонил мне, но этого не случилось. В конце того лета он уехал в Принстон. А осенью пьяный шофер убил маму. Я начала ходить по панк-клубам, завсегдатаем которых был прежде Пол, – собственно, я стала такой девчонкой, тощей и резкой, какие ему нравились. Правда, его там не было, чтобы это увидеть. Но к этому времени меня перестало заботить, что он обо мне думает. Да и не только он – кто угодно.

Вскоре после этого случилось то, что окончательно меня разрушило. В каком-то смысле, если оглянуться назад, тот ужин с Полом был последним моим счастливым днем в этом городе. Последним солнечным лучом.

– Это же ты мне не позвонил, – говорю я сейчас. Стараясь обуздать свои эмоции, я не отрываю глаз от дороги. – Именно так, а не наоборот.

А я ждала, хочется мне прибавить. Господи, как же я ждала.

Пол морщит лоб.

– Почему я должен был звонить? Ты и сама могла меня набрать.

– Но ты же был… – запнувшись, я пытаюсь подобрать слово, которое не прозвучало бы уж совсем по-детски, – ты был главным редактором кружка. Ты был старше. Ты собирался в Принстон. Я подумала, что тебе не до меня.

Откинувшись на спинку сиденья, он скрещивает на груди руки.

– А я думал, что ты феминистка, Уилла Мэннинг.

Пол поворачивается ко мне, и видно, что он колеблется – как будто хочет еще что-то сказать, но не решается. Так ничего и не прибавив к своим словам, он пожимает плечами и, закрыв рот, вновь поворачивается к окну.

Мне виден только завиток волос у него за левым ухом. В самом деле, почему я просто не взяла и не позвонила ему? Но сейчас мозг у меня кипит по другой, более важной причине. Я пытаюсь осмыслить слова Пола. Я думал, что ты феминистка. И это в первую очередь