Своя Беда не тянет - Ольга Степнова

— Лилька, отдай трубу! — шепотом попросил я.

— Ой! — всколыхнулась Лилька. — А я ее Василь Иванычу отдала, физруку из десятой гимназии. Ему тоже жену предупредить надо!

Я схватил Лильку за руку и поволок за собой. Лилька не очень сопротивлялась.

— Слушай, — жалобно пискнула она в фойе, — он сидел рядом со мной, попросил телефон на минутку и вышел жене позвонить. Так до сих пор и не вернулся. Наверное, он в туалете.

Я зашел в мужской туалет, но там никого не было.

— Слушай, Петь, — верещала Лилька, чувствуя себя виноватой, — он, наверное, на улице курит. Иди, на крыльце посмотри.

— Я понятия не имею, как выглядит физрук из десятой гимназии. И потом, он же у тебя трубу брал. Представляешь, если такой упырь, как я, подойдет и попросит его отдать мобильник? Да он все карманы с перепугу вывернет!

— Ой, Петь, ты, как все мужики, хочешь казаться круче, чем есть на самом деле! Все вы одинаковые! — решила пофилософствовать Лилька, протягивая гардеробщице номерок, чтобы забрать одежду.

На улице было темно и холодно.

— Наверное, в зал вернулся. Нет его здесь, — хмуро сказала Лилька, оглядывая окрестности. — Только какой-то алкаш валяется.

Внизу, у ступенек, лежал какой-то мужик. Я спустился вниз и пихнул его в бок ногой.

— Эй, парень, вставай, а то околеешь!

Парень не встал. Я подхватил его под мышки и потащил на лавочку. Из его руки выпал мобильник. Лилька завизжала как милицейская сирена.

— Ты чего? — спросил я, уложив свою ношу на скамейку.

— Василь Ивыныч это, физрук из десятой гимназии. — Она сунула мне мобильный. Физрука я не знал, но телефон был точно мой. — Чего с ним? Сердце? — спросила Лилька.

В желтом свете фонаря я рассмотрел молодое и мужественное лицо физрука. На Василь Иваныче не было верхней одежды — ведь вышел только позвонить! — и под тонким свитерком угадывались бугры мышц. А еще — у него были светлые волосы, зачесанные назад.

— Там снег красный! — прошептала Лилька, показывая на место, где лежал физрук.

Я нащупал на запястье место, где должен быть пульс. Пульса не было.

— Только не визжи, — сказал я Лильке. — Он мертв.

Во всех этих обстоятельствах было так много знакомого, что я почти не сомневался в том, что увижу, когда повернул тело на бок. Тонкий свитерок в центре спины был испорчен дыркой и кровью. Дыркой и кровью.

Лилька честно не завизжала. Она залепила рот руками и вытаращила глаза. Слава богу, прохожих не было, только в отдалении прошел какой-то дядька с собакой.

— Нужно вызвать милицию, — сказал я. — Тело еще теплое, он убит только что.

— Слава богу, что он не из нашей школы! — прошептала Лилька, отнимая руки ото рта. — Ты не испачкался кровью?

Я осмотрел себя, но пятен не заметил.

— Слушай, — затараторила Лилька, — он уже все равно труп, тащи его туда, где он лежал. — Я зачем-то послушался Лильку, перетащил тело и придал ему позу, в которой нашел.

— Вали отсюда быстрее, — шепотом сказала мне Лилька, энергично затаптывая следы волочения на снегу, — Вали, я ментов сама вызову, с вахты. И никому не скажу, что мы обнаружили его вместе. И про телефон никому не скажу. Он у меня его шепотом просил, я незаметно передала. Проверь, он успел дозвониться жене?

— Последний вызов сто пять триста восемь.

— Это мой номер. Не успел. Вали отсюда! Ты и.о. директора нашей школы, опять труп, опять в спину, опять ты нашел! Вали! Я скажу, что сама его обнаружила, покурить вышла. Давай, нас никто не видел, охранник шляется где-то. Гардеробщица только видела, но я скажу, что ты к машине сразу пошел, а я курить на крыльце осталась. Я девочка-припевочка, с меня спроса нет, а ты весь перевязанный, с рожей расцарапанной, двумя именами и вторым трупом за короткое время. Уходи!

Лилька молотила меня кулаками в спину и толкала по направлению к стоянке.

— Спасибо, Лилька, — я пожал ее заледенелую лапку.

— Вали! — шепотом заорала она, и я скачками помчался к машине.

Я тронулся, не включая фар. А когда включил, вспомнил, что уцелела только одна. Вспомнил, что машина разбита и будет лучше, если я как можно быстрее отгоню ее в ремонт.

Сегодня меня весь день спасают женщины. Чем я это заслужил?

Я пригнал «селедку» в гаражи. Ацетон и Запах возбудились, увидев объем работы, но я подозвал Панасюка, пряча глаза, пообещал ему беспроблемный переход в следующий класс, и попросил управиться за три дня. Санька кивнул, загнал машину в гараж и не задал ни одного лишнего вопроса. Черт знает, как много понимают пацаны, которых вырастила улица.

Без машины я не мог, поэтому решил забрать «четверку» Беды, доверенность на которую она мне написала еще во времена нашей семейной жизни.

Идиллия, которую я застал в квартире у Элки, привела в изумление даже меня. Женька мыл посуду в красном фартучке. По-моему, лицо его стало еще зеленее, наверное, его регулярно протирали зеленкой. Дырка в стене на кухне была отделана неизвестно откуда взявшимся кирпичом, и действительно напоминала камин. Александр Григорьевич в трогательных кальсонах тянул из стакана кефир, читал газетку, и моего присутствия, кажется, не заметил. Тюки и баулы приобрели упорядоченный вид, выстроились шеренгами и стали занимать меньше места. Надира при моем появлении нырнула в ванную. Салима сидела у дивана на корточках с кусочком мяса в руке и с мольбою в голосе звала:

— Кыс-кыс, кыс-кыс! Представляете, Глеб, Барсик залез под диван и никого к нему не подпускает. Как только кто-то садится, он вцепляется в ноги. Нам всем пришлось надеть шерстяные носки! И вы, вы тоже близко не подходите! Вы и руку уже вон поранили. Кыс-кыс, кыс-кыс! Я его выманю, заверну в одеяло, и отнесу в ванную.

— Не советую, — сказал я, забирая в прихожей ключи от машины. — Ванная важнее дивана, там унитаз находится.

— Да? — Салима встала с колен и положила кусочек мяса себе в рот. — Наверное, вы правы. Пусть сидит себе под диваном. Мы на него Сашу положим, а сами на полу, как всегда. На полу Барсик никого не трогает.

* * *

Беда курила на кухне. Курила она давно, потому что сизая дымка висела стеной и не давала в подробностях рассмотреть Элку.

Рон, за которым я заехал в сарай, отчаянно начал чихать. Беда, сжалившись над собакой, открыла форточку.

— Я взял твою машину, — сообщил я ей.

Она пожала плечами, и расценивать это можно было как «делай что хочешь».

— Я испортил твой шарф, — я показал руку.

Она кивнула, и понимать это нужно было как «чего от тебя еще ждать».

— Я стал лучшим классным руководителем года!

Она усмехнулась и выпустила струю дыма мне в лицо.