Три пули для копа - Анна Орлова

– Ничего. Ты меня не сдашь, – я протянула руку и чокнулась с ним, – сообщник.

Тьфу! Кажется, я все-таки напилась… Зато согрелась наконец.

Эллиот усмехнулся:

– Ты права… О чем я? А, да. Пат с Харрелом тогда крепко поссорились. Она не слишком хотела за меня замуж.

Это еще мягко сказано! Впрочем, тут Патрисию можно понять. Сколько ей тогда было? Восемнадцать, девятнадцать? В голове наверняка романтические бредни и мечты о сцене. А в реальности – брак с "нужным" мужчиной, без малого вдвое старше нее, нелюбимым и даже не любящим.

Интересно, она и впрямь собиралась использовать яд? Или это был только… реквизит?

И хотелось бы знать, откуда Эллиоту все известно? Неужели тесть рассказал? Хотя что это я! У Эллиота ведь страсть всегда быть в курсе всего. Наверняка разузнал о будущей жене, что только мог.

– Харрел стукнул кулаком по столу? – предположила я с интересом. Хотя других вариантов, в общем-то, и не было.

– Как-то так, – судя по хмурой мине Эллиота, сам он настойчивости тестя не одобрял, однако отказаться не рискнул. К тому же это и впрямь была выгодная партия. – Он предложил Пат выбор: или брак по его указке, или уходить из дома и дальше справляться самой.

– И она, конечно, струсила, – вздохнула я и слизнула каплю с губ.

Глаза Эллиота вспыхнули ярче углей в камине. В следующий момент он отвел взгляд и сказал, как ни в чем не бывало:

– По правде говоря, актриса из Пат посредственная. Она не видит рампы.

Сделаю вид, что ничего не заметила. В конце концов, взгляды к делу не пришьешь.

– Переигрывает? – перевела я, хмурясь.

Толстые бока чашки грели руки, в голове слегка плыло.

– Что-то вроде того, – Эллиот хмурился. Что сейчас вставало перед его глазами? – Пат просто играется, понимаешь? Примеряет на себя роли из кино. Быть может, она и могла бы стать кинозвездой – при должной рекламе это не так трудно – но это адский труд, а выкладываться всерьез Пат не готова.

Я понимающе кивнула:

– Привыкла, что желаемое подают на блюдечке с голубой каемочкой?

Знакомый типаж избалованной девицы. Теперь я Эллиоту почти сочувствовала.

– Как-то так, – согласился он ровно, неотрывно глядя на пламя в камине. – Знаешь, поначалу все шло неплохо. Роберт появился на свет меньше чем через год после свадьбы. Роль жены и матери была для Пат еще внове, и она играла ее с упоением… Но потом ей прискучило. Пат была в ужасе, когда забеременела второй раз.

– Годы идут, у нее уже двое детей, а приключений, аплодисментов и света рампы по-прежнему не предвидится?

В юности кажется, что мир огромен и полон возможностей. А потом ты вдруг обнаруживаешь себя в тесной клетке, бегущим по кругу, как хомяк в колесе. Дом-работа-дом, и так до бесконечности. Все хорошо. И от этого "хорошо" тянет удавиться.

Эллиот поморщился:

– Другими словами, но суть та же. Пат пустилась во все тяжкие, как только оправилась после родов. На дочь она даже смотреть не хотела, пришлось искать кормилицу. Я был в бешенстве, – сознался он, помолчав. – Потом поостыл и предложил решить дело миром. Мне нужна была жена, а Пат – мои деньги и положение. Я даже собирался финансировать какой-нибудь фильм, чтобы она могла стать меценатом, раз так неравнодушна к кино.

Я лишь фыркнула. Все-таки Эллиот удивительно плохо разбирается в женщинах! Пат хотела блистать сама, а не оплачивать шанс для какой-то другой актрисы.

– Вот именно, – усмехнулся он. – Пат пришла в ярость, однако в итоге согласилась соблюдать видимость приличий. В обмен на щедрое содержание, разумеется.

– Разумеется, – эхом отозвалась я и передернула плечами.

Странные эти брюнеты! Представляю, что сказал бы Ал, вздумай я выдвинуть ему такие условия.

– Удивляешься? – Эллиот забрал у меня опустевшую кружку и отставил в сторону. – Не стоит. У нас был брак по расчету. Пат родила мне детей, это все, что мне было от нее нужно… И не говори, что у тебя с Керриком все иначе.

Разговор, определенно, ушел куда-то не туда. Какое дело Эллиоту до моего мужа?

– Я очень тепло отношусь к Алу, – заметила я сдержанно.

Чистая правда, между прочим.

– Но замуж ты вышла не по любви, – он не спрашивал.

Я приподняла брови:

– Кто тебе такое сказал?

– Брось, – усмехнулся Эллиот, и усмешка его была… неприятной. – Я выяснил о тебе все. Ты познакомилась с Альбертом Керриком в конторе его отца, куда пришла по какому-то поручению своего начальника. Альберт пытался ухаживать, назначал встречи, однако ты не воспринимала его всерьез. Еще бы, боксер – не лучшая партия для ответственного секретаря юридической конторы… Потом вы вдруг поженились, без помолвки и оглашения, и сразу уехали из столицы. Хочешь сказать, это была внезапно вспыхнувшая страсть?

Даже не будь Эллиот нюхачом, по насмешливому тону понятно, что убедить его в этом будет трудновато. Да я и не собиралась. Что он вообще понял?

Мало ведь установить факты – это только в суде работает.

Выяснил… Ну молодец. А о том, как я стояла на мосту, смотрела в воду и всерьез раздумывала – прыгнуть или нет – он выяснил? Тогда мне казалось, что жизнь кончена. Что меня предали все: начальник, подруги, даже сестра.

Меня несло в стремнину, и предложение Ала оказалось тем спасательным кругом, который помог мне выплыть.

– Я не буду обсуждать с тобой Ала, – отрезала я, поймав взгляд Эллиота. – Главное, что я не побоюсь подставить ему спину.

Эллиот зло сверкнул глазами, расшифровав прозрачный намек.

В этом и была разница. Любовь там или нет, но я доверяла мужу, как себе. И это самая прочная основа для брака, какую только можно придумать. А Патрисия спала и видела себя вдовой, даже не гнушалась ради этого лично испачкать свой красивый маникюр. Так что в сравнении с четой Эллиотов мы с Алом – просто эталон дружной семьи.

– Сам не понимаю, что на нее нашло, – нехотя сказал он, барабаня пальцами по колену. – Мне казалось, мы с Пат договорились.

Как он умудрялся не замечать такое у себя перед носом? Загадка!

Эллиот криво улыбнулся и ответил на мои невысказанные мысли:

– Я стараюсь пореже бывать дома, при моей работе это несложно. У нас с Пат давно разные спальни, мы даже встречаемся не каждый день.

Я качнула головой и заметила насмешливо:

– Девять из десяти женатых мужчин вешают на уши любовницам такую же лапшу. Мол, любимая, я не развожусь только ради детей, но мы с женой давно чужие люди…

Я осеклась,