Кризис жанра - Марина Серова

По словам Глеба, я была неуязвимой, будто заключила контракт с самим дьяволом. Мне же оставалось только держаться на ногах, узнавая подобные факты. От его рассказа бросало то в жар, то в холод. Подумать только, сколько раз я была на грани смерти и не знала об этом!

Перед глазами стоял отравленный пончик, предложенный как-то Рашидом. Я сказала тогда, что не люблю мучное, тем более немецкие пончики с начинкой.

— Никогда не думал, что со мной баба справится, — сказал в довершение Глеб, тоскливо рассматривая меня с ног до головы.

— Ну, теперь у тебя будет много времени, чтобы подумать, — я выключила камеру и убрала ее в сумку. — Ладно, не буду тебя больше утомлять. — Я развернулась, чтобы уйти.

— Стой! — заорал не своим голосом Глеб. — Где противоядие? Ты же обещала!

— Что за противоядие? — я сделала вид, будто не понимаю, о чем речь.

— Гадина! Ты меня обманула! Чтоб тебе ни дна, ни покрышки не было, тварь! — надрывался во всю глотку Глеб, красный от натуги. — Я с того света к тебе буду приходить, тварюга! Проститутка туалетная! — Дальше следовали слова, обозначавшиеся в фильмах сигналами «пи-пи-пи». Выслушав все, я улыбнулась и сообщила ему, что волноваться вредно, от этого яд быстрее распространяется в крови. В ответ Глеб завыл, как оборотень из какого-нибудь фильма ужасов.

— Пожалел бы сокамерников, — пристыдила я его. — Так выть! Мало того, что они наверняка уже обделались в своих кроватях, так еще и поседели. — Вой Глеба перешел в горький плач, способный тронуть сердце самого сурового тюремщика. — Не рви мне душу! — воскликнула я, выхватив из кармана пузырек. — Вот противоядие, не реви. — Я наполнила шприц дистиллированной водой и сделала ему укол. — Вот и все, а ты ревел.

— Я когда-нибудь с тобой расплачусь! — пообещал мне Глеб, прожигая меня насквозь ненавидящим взглядом.

— Конечно, расплатишься, можешь не сомневаться, — согласилась я, выхватила из пояса метательное лезвие, прижала его бандиту к сонной артерии и прошептала ему в самое лицо: — Советую раскаяться перед лицом суда, не уходить в несознанку, или я вернусь, но уже без противоядия. Моя мысль ясна?

— Да, — выдохнул Глеб, хлопая от неожиданности глазами.

— Спокойной ночи, — выключив свет, я вышла, закрыла дверь и столкнулась лицом к лицу с Земляным. Он хотел что-то сказать, но я, прижав палец к губам, потащила его в помещение охраны, где вокруг стола мертвецким сном спали четверо мужчин в камуфляже и две медсестры.

— Вот кассета, все нормально, — сунула я в руки следователя видеокамеру из сумки. — Забирайте, а я пока переоденусь.

— Слушайте, Евгения Максимовна, а обязательно было их усыплять? — кивнул он на спящих. — Мы бы и так сделали, что хотели, я бы с ними потом договорился.

— Так все будет достовернее, — я надевала форму работника прокуратуры, застегивая позолоченные пуговицы на темно-синем кителе с погонами полковника. — Минут через двадцать они проснутся и будут гадать, что случилось. Иначе к Глебу все равно бы просочилась информация про нашу подставу.

— Ладно, вам виднее, — согласился Земляной, — только предлагаю, чтобы впредь наши профессиональные интересы не пересекались. Оставьте расследования милиции.

— Я очень постараюсь выполнить ваше пожелание, — сказала я, вкладывая в слова скрытый смысл, — честно.

— Эхе-хе, — покачал головой Земляной, — пойдемте, провожу вас до выхода.

Сидя вечером за компьютером, я послала сообщение Юзеру, интересуясь его делами.

«Дела проходят без сбоев и зависаний, — написал в ответ он. — Единственный косяк — холодильник накрылся, но я уже купил в кредит, через год должен расплатиться».

«Вижу, жизнь у тебя бьет ключом, — заметила я и добавила: — А у меня все по-старому — погони, драки, трупы».

«А что с твоим делом Корноуховых? Деньги дурачок получил?» — спросил Юзер новым посланием.

«Он не дурачок, он особенный», — набрала я на клавиатуре, а потом в сокращенном варианте пересказала события последних дней, не забывая при этом избавлять рассказ от подробностей, способных повредить Агеевой или Александру, так как разговор в сети легко могут перехватить всякие темные личности.

«Да, везет некоторым, — зажглось на мониторе сообщение Юзера с оттенком зависти. — Этот парень, наверно, построит теперь в Бразилии Диснейленд и целыми днями будет развлекаться на аттракционах».

«У тебя, Юзер, есть мечта, разумеется, кроме покупки холодильника?» — поинтересовалась я, быстро перебирая пальцами по кнопкам клавиатуры.

«Хочу новый компьютер купить, — ответил Юзер, практически не задумываясь. — Видел в магазине ноутбук за девяносто тысяч. Там и память, и звуковая, и видеокарта. Просто сказка!»

Я продиктовала Юзеру номер банковского счета Глеба, сказав, что он может снять все находящиеся там деньги и истратить их по своему усмотрению.

«Чьи это деньги?» — насторожился Юзер.

«Одного нехорошего человека, — ответила я. — Не волнуйся, в милицию он не заявит, достать тебя не сможет, потому что не выйдет никогда из тюрьмы. Я просто опасаюсь, что, используя как-нибудь эти средства, он может навредить моим клиентам». — Юзер начал нести чушь, что это грязные деньги и он к ним не притронется.

«Тогда отправь их на счет какого-нибудь детдома, — посоветовала я, — только не оставляй на счете».

Юзер пообещал все сделать, а раз он пообещал, значит, сделает. За год нашей совместной работы я хорошо изучила его и знала, что хакер не бросает слов на ветер.

За день до отъезда в Бразилию к Агеевой явились покупатели дома. Задаток ей был уже выплачен, и, получив остальную сумму, она перевезла Александра на квартиру его матери, перешедшую к нему по праву наследования. Закончив паковать чемоданы, Агеева позвала меня в спальню и, протянув пухлый конверт, сказала:

— Здесь, надеюсь, хватит денег, чтобы компенсировать ваши усилия и издержки. Конечно, деньгами нельзя оценить то, что вы сделали, и эта сумма — то, что я могу позволить себе в данный момент. Только знайте — и я, и Александр до конца жизни будем вам благодарны.

— Я лишь выполняла свою работу, — скромно опустив глаза, произнесла я дежурную фразу, скрывая за ней смущение. С одной стороны, было приятно, что меня так благодарят, но с другой — ощущалась какая-то неловкость. Конверт, протянутый Агеевой, весил немало и, по моим прикидкам, с лихвой компенсировал бы все затраты. Я сунула его в карман, а Агеева продолжала петь мне хвалебные гимны.

— Если вам вдруг понадобится какая-то помощь, не стесняйтесь, звоните. Чем смогу, помогу.

— Обязательно позвоню, — заверила я.

— Если уж отказываетесь ехать с нами, Евгения Максимовна, то до аэропорта не откажетесь проводить? — спросила Агеева, грустно улыбаясь.

— До того момента, как вы переступите порог самолета, я продолжаю числиться вашим телохранителем, — заявила я твердо, — поэтому моя задача — быть с вами рядом, и я, как человек добросовестный, буду.