Затаившийся - Грегг Олсен

– Она идеальна, Адам, – сказала доктор Мэри.

Я радостно улыбнулся Обри, которая разглядывала висевшее на стене изображение щенка.

Потом у доктора Мэри зазвонил пейджер, и она, извинившись, вышла из кабинета, оставив планшет с медкартой Софи на столе рядом со мной.

– Я сегодня обучаю новую медсестру, – объяснила доктор, закрывая за собой дверь.

Оставшись в кабинете наедине с Обри, я сделал то же самое, что сделал бы любой на моем месте.

Я взглянул на медкарту.

Все записи соответствовали тому, что сказала доктор. Я улыбнулся, увидев заметку: «отец обеспокоен, достаточно ли быстро она растет; я объяснила, что она на десять процентов выше ожидаемого».

Всего на десять? Не уверен, что она сказала именно это. Но не важно.

Я не дотрагивался до экрана. Прочел лишь то, что видел. Наверху были основные данные. Мое имя. Имя Софи. Дата рождения Обри. Ее группа крови.

Тут-то я и опешил.

В карте значилось, что у Обри четвертая группа крови.

Я сразу понял, что здесь что-то не так. Я сдаю кровь на работе не реже, чем раз в квартал, и каждый раз, когда случается какое-то бедствие. После шторма на Карибах я сдал столько крови, что вышел из кабинета белый как простыня. У меня первая группа крови, резус отрицательный. Я универсальный донор. Я сдаю кровь потому, что это улучшает мой имидж на работе; за эти годы я сдал не меньше десяти галлонов. Я знаю, что помогаю людям, но я бы солгал (а я стараюсь этого не делать!), если бы сказал, что дело в этом. У Софи вторая группа крови. Я это знал. Она тоже сдавала кровь, но не так часто: в «Старбаксе» необязательно строить из себя благородного человека.

В тот момент я понял, что либо произошло какое-то чудовищное недоразумение, либо… Кабинет начал сжиматься вокруг меня. Свет постепенно угас. Мне словно нацепили на голову полиэтиленовый пакет. Черный, толстый пакет из тех, что способны выдержать вес целого автомобиля и не порваться. Его затянули вокруг моей шеи. Я не мог дышать.

– Обри, – сказал я, чтобы привлечь ее внимание. Она посмотрела на меня и улыбнулась.

Я увидел те черты ее лица, которые не принадлежали мне: нос, изгиб бровей… Я попытался представить, что Обри унаследовала их от кого-то другого.

Я еще раз посмотрел на медкарту.

Этого не могло быть. Я хотел потрясти головой. Мысли звенели в ней, как оружейная дробина. По отдельности ни одна из них не представляла большой опасности, но вместе они могли убить. Одной из этих мыслей была папка, которую я нашел на компьютере. Переписка Софи с любовником. Он был не просто любовником. Софи писала мужчине, от которого она забеременела. Отцу Обри. В тот момент я едва не заплакал. Это был очень жестокий удар.

Доктор Мэри вернулась в кабинет и тут же заметила, что со мной что-то неладно. Ее глаза наполнились беспокойством – надо полагать, искренним.

– Вы в порядке? – спросила она.

– Простите, – сказал я, притворившись, что смотрю в телефон, и затем положил его в карман. – С работы позвонили. Недавний проект постиг полный крах, а я здесь и поделать ничего не могу. Зря вообще взял трубку.

Она понимающе улыбнулась:

– А мое начальство зря взяло новую медсестру, когда ее некому обучить, кроме меня. Боже, терпеть не могу понедельники.

– Я их тоже ненавижу, – сказал я.

В особенности этот. Я привез дочку на медосмотр и узнал, что я не ее отец. Я ничем этого не заслужил. Черт возьми, Софи! Она не только изменила мне – она еще и нагуляла ребенка от другого. Я могу простить себя за то, что сделал, но не могу простить ее.

Она должна была быть лучше, чем я.

* * *

Я отвез Обри домой, почти не глядя на нее, сидевшую рядом в детском кресле. В ее лице я видел лишь предательство. Представлял, как ее мать трахается в номере отеля с другим мужчиной. Может, они и расстались, но последствия их связи разрушили мою жизнь. Я передал Обри нашей няне, Катрине, и поехал на работу. До этого я успел всем рассказать, что задержусь в пятницу из-за медосмотра дочери, поэтому каждый считал своим долгом спросить, все ли с ней хорошо.

– Все прекрасно, – отвечал я.

Она – чужой для меня человек, но с ней все прекрасно.

– Она совершенно здорова.

Ее настоящий отец был бы рад.