Игра Нептуна - Фред Варгас

Окружной комиссар Брезийон жил в роскошном доме на авеню Бретей и не возвращался домой раньше шести-семи вечера. Из достоверных источников было известно, что его жена проводит каждую осень в дождливой Англии. Если во Франции и есть место, где полицейские не будут искать беглеца, так это здесь.

В половине шестого Адамберг спокойно проник в квартиру с помощью отмычки. Он устроился в шикарной гостиной, стены которой были заставлены стеллажами с книгами. Право, власть, полиция и поэзия. Четыре направления на разных этажерках. Шесть полок со стихотворными сборниками — выбор побогаче, чем у сельского кюре. Стараясь не оставить следов жидкой пудры на дорогих обложках, комиссар перелистал тома Гюго в поисках серпа, брошенного на звездной ниве. Он знал, что эта нива находится над Детройтом, но серп был пока недосягаем. Адамберг проговаривал про себя речь, приготовленную для окружного комиссара. Сам он в эту версию почти или даже совсем не верил, но только она могла убедить его шефа. Он шепотом повторял целые фразы, пытаясь замаскировать словами свои сомнения и найти искреннюю интонацию.

Не прошло и часа, как в замке повернулся ключ. Адамберг положил книгу на колени. Брезийон подскочил на месте и едва не закричал, увидев в своей гостиной неизвестного ему Жан-Пьера Эмиля Роже Фейе. Адамберг приложил палец к губам, подошел, мягко взял Брезийона за руку и подвел к креслу, стоявшему напротив того, в котором сидел сам. Окружной комиссар был скорее изумлен, чем напуган, вероятно, потому, что внешне Жан-Пьер Эмиль выглядел вполне мирно. Кроме того, эффект неожиданности на короткое время лишил его дара речи.

— Тихо, господин окружной комиссар. Не стоит шуметь. Крик вам не поможет.

— Адамберг, — произнес Брезийон, отреагировав на голос.

— Собственной персоной. Приехал издалека ради удовольствия побеседовать с вами.

— Комиссар, просто так вам это не сойдет, — сказал Брезийон, успевший взять себя в руки. — Видите этот звонок? Я позвоню, и через две минуты здесь будет полно полицейских.

— Дайте мне две минуты, а потом жмите на здоровье. Вы юрист и должны выслушать свидетельства обеих сторон.

— Две минуты с убийцей? Вы много хотите, Адамберг.

— Я не убивал эту девушку.

— «Они все так говорят», правда?

— Но не у всех в команде есть шпион. За два дня до вашего визита кто-то навестил мою квартиру, открыв дверь дубликатом ключа, который хранится в отделе. Кто-то просмотрел досье на судью, а заинтересовался им еще до моей первой поездки.

Адамберг начал скороговоркой излагать свою версию, понимая, что много времени Брезийон ему не даст и он должен как можно быстрее заронить в него сомнения. Он не привык говорить в таком темпе и спотыкался о слова, как бегун при спурте запинается о камни.

— Кто-то знал, что я хожу по перевалочной тропе. Знал, что у меня там есть подружка. Кто-то убил ее, как убивал судья, и оставил на ремне мои отпечатки пальцев. Положил эту улику на землю, а не бросил в ледяную воду. Много доказательств, господин окружной комиссар. Досье слишком полное и слишком неопровержимое. Вы когда-нибудь видели что-нибудь подобное?

— Возможно, такова печальная правда. Это была ваша подружка, следы ваших рук, ваше пьянство. Тропа, по которой вы шли, и ваша одержимость судьей.

— Это не одержимость, а полицейское расследование.

— Такова ваша версия. А что, если вы все-таки больны, Адамберг? Хотите, чтобы я напомнил вам дело Фавра? Но хуже всего — и это свидетельствует о полном вашем безумии, — что вечер убийства полностью стерся из вашей памяти.

— А как они об этом узнали? — спросил Адамберг, наклонившись к Брезийону. — В курсе был только Данглар, но он молчал. Как они узнали?

Брезийон наморщил лоб и ослабил узел галстука.

— Только один человек мог знать, что я потерял память, — продолжал Адамберг, повторив фразу своего заместителя. — Тот, кто заставил меня ее потерять. Значит, в деле замешан кто-то еще и на тропе я был не один.

Брезийон тяжело поднялся, взял с полки пачку сигарет и вернулся в кресло. Его зацепили слова комиссара, и он забыл о «всполошном» звонке.

— Мой брат тоже потерял память, как и все те, кого задерживали после преступлений судьи. Вы ведь читали дела?

Окружной комиссар кивнул и закурил толстую сигарету без фильтра — такие же курила Клементина.

— Доказательства?

— Никаких.

— Все, что у вас есть для защиты, это судья, умерший шестнадцать лет назад.

— Судья или его ученик.

— Фантазии.

— Фантазии, как и поэзия, заслуживают внимания, — рискнул Адамберг.

Подобраться к человеку через его другую ипостась. Разве поэт нажмет, не раздумывая, на звонок?

Брезийон откинулся на спинку кресла, выдохнул дым и поморщился.

— ККЖ, — задумчиво произнес он. — Мне не нравятся их методы, Адамберг. Вас позвали на помощь, и я в это поверил. Не люблю, когда мне врут и подстраивают ловушку одному из моих людей. Это абсолютно недопустимо. Легалите обманул меня, выдвинув ложные основания. Арест с нарушением процедуры и манипулирование законом.

Профессиональная гордость и честность Брезийона были оскорблены ловушкой, подстроенной суперинтендантом. Адамберг упустил из виду благоприятное для себя обстоятельство.

— Естественно, Легалите уверил меня, что обнаружил основные доказательства позже.

— Вранье. Дело было уже испечено.

— Непорядочно, — кивнул Брезийон с брезгливым выражением лица. — Но вы скрылись от правосудия, а я не ожидал подобного поведения от одного из моих сотрудников.

— Я не скрывался, потому что расследование не было начато. Мне не предъявили обвинения. Я все еще был свободен.

— С юридической точки зрения вы правы.

— В этих обстоятельствах я имел все основания никому не доверять, потому и скрылся.

— Загримировавшись и с фальшивыми документами, комиссар.

— Назовем это вынужденным экспериментом, — сымпровизировал Адамберг. — Игрой.