Сороки-убийцы - Энтони Горовиц

До меня доходили слухи, что в юные и молодые годы он принимал кучу наркотиков, но, глядя на него сейчас, такого не скажешь.

Мы с ним не виделись уже с неделю. Со вторника по пятницу я ездила с одним автором: у нас проходили мероприятия в Бирмингеме, Манчестере, Эдинбурге и Дублине, включающие интервью для радио и газет. Прошло все на удивление гладко. Когда я пришла в пятницу вечером, Чарльз уже ушел на выходные. Распечатанная рукопись «Английских сорочьих убийств» ждала на моем столе. А когда наутро в понедельник я швырнула на место сумочку и врубила компьютер, мне пришло в голову, что мы могли читать ее одновременно и, оставляя книгу мне, Чарльз не знал, что она не закончена.

Чарльз был уже у себя в кабинете, который располагается на втором этаже в противоположном от моего конце коридора. Из окна Чарльза открывается вид на главную дорогу: Нью-Оксфорд-стрит и Блумсбери-Вэй. В моей части здания тише. Его кабинет представляет собой элегантную квадратную комнату с тремя окнами, книжными полками и, разумеется, удивительным количеством выставленных на обозрение наград. Вообще-то, Чарльз не большой любитель торжественных церемоний. Он рассматривает их как необходимое зло. Однако за годы «Клоуверлиф» сумел выиграть некоторое количество наград: «перья», «золотые кинжалы», награды Гильдии независимых издателей — и все они осели здесь. В кабинете царит идеальный порядок. Чарльз любит, чтобы все находилось на своих местах, и держит секретаршу, Джемайму, которая за этим следит.

Однако сейчас ее нигде не было видно. Сам Чарльз сидел за столом, перед ним лежал его экземпляр рукописи «Английских сорочьих убийств». Я заметила, что он делает на полях пометки перьевой ручкой, заправленной красными чернилами.

Следует описать Чарльза таким, каким он был в тот день. Шестидесяти трех лет, одетый, как всегда, в костюм и при галстуке, с узким золотым кольцом на безымянном пальце. Элейн подарила его мужу на пятидесятый день рождения. Когда я входила в его мрачноватый кабинет, Чарльз всегда порождал у меня ассоциации с крестным отцом, как в том знаменитом фильме. Ничего угрожающего в нем не было, но имелось что-то итальянское в этих проницательных глазах, очень тонком носе, почти аристократичных скулах и седых волосах, непослушной гривой спадающих на воротник. Для своего возраста он находился в приличной физической форме, хотя к тренировочным залам даже близко не подходил. Он человек властный. Зачастую Чарльз брал на работу свою собаку, лабрадора-ретривера, и сейчас она была здесь, дремала под столом на сложенном одеяле.

Собаку звали Белла.

Увидев меня на пороге, Чарльз махнул рукой:

— Сьюзен, входи!

При мне была рукопись. Войдя в кабинет и опустившись на стул, я заметила, что Чарльз очень бледен, вид у него был потерянный.

— Слышала? — спросил он.

Я кивнула. Новость опубликовали во всех газетах, и я слышала, как писатель Иэн Рэнкин говорил о Конвее в программе «Сегодня». Первым моим предположением было, что с автором случился сердечный приступ. Разве не это служит самой распространенной причиной смерти для людей его возраста? Но я ошибалась. Появились сообщения, что это был несчастный случай. Произошел он в его доме под Фрамлингемом.

— Ужасная весть, — вздохнул Чарльз. — Просто ужасная.

— Тебе известно, что случилось? — спросила я.

— Вчера вечером мне позвонили из полиции. Со мной говорил детектив-суперинтендант Локк. Звонил он, как полагаю, из Ипсуича. Сказал то же самое, о чем объявили по радио, — несчастный случай. Но ни в какие подробности не вдавался. А потом, сегодня утром, буквально несколько минут назад, я получил это. — Он взял лежавшее на столе письмо. Рядом валялся наскоро вскрытый конверт. — Пришло с утренней почтой. Оно от Алана.

— Можно взглянуть?

— Ну конечно.

Он передал бумагу мне.

Письмо это имеет такое большое значение, что я прикладываю точную его копию.

[15] Энтони Бёрджесс (-) — и , автор сатирической антиутопии «».

[16] Мюриэл Спарк (1918-2006) — английская писательница и литературный критик.

[17] Ноэл Кауард (1899-1973) — английский драматург, композитор, режиссер, актер и певец.

Страница 1

ЭББИ-ГРЕЙНДЖ,

ФРАМЛИНГЕМ,

СУФФОЛК

28 августа 2015 года

Дорогой Чарльз!

Не люблю извиняться, но вынужден признать, что вчера за ужином я был не в лучшей форме. Вам известно, что в последнее время я сам не свой. Не хотел Вам говорить, но, наверное, лучше выложить все напрямик. Мне нездоровится.

На самом деле это слишком мягко сказано. Доктор Шейла Беннет из Лондонской клиники в курсе всех подробностей, но, коротко говоря, меня прикончит величайшее клише на планете. У меня рак. Неоперабельный.

Ну почему у меня? Я не курю. Почти не пью. Оба моих родителя дожили до глубокой старости. И так далее, и так далее. Короче, в моем распоряжении есть шесть месяцев, может, даже больше, если я пройду курс химиотерапии и все прочее.

Но я уже принял решение этого не делать. Простите, но я не готов провести остаток дней прикованным к капельнице, с головой в унитазе и среди своих волос, рассеянных по полу спальни. Какой смысл? И я не собираюсь раскатывать по всем лондонским литературным обществам, худой как жердь и заходящийся от кашля, чтобы все говорили, как им жаль, а на деле сами ждут не дождутся, когда же я отдам концы.

Страница 2

В любом случае я отдаю себе отчет, что весьма нехорошо обошелся с Вами. Но с учетом того, что все наши отношения представляли собой полную задницу, почему бы им и не кончиться так, как они начались? Помню, когда мы познакомились, Вы дали мне обещание и, к Вашей чести, исполнили его. Деньги в любом случае. Так что спасибо Вам за это.

Что до денег, то после моего ухода скандалов не избежать. Начать с того, что Джеймс не обрадуется. Не знаю, зачем пишу об этом Вам, потому как это Вас совсем не касается. Но Вы наверняка в курсе, что наши с ним пути до некоторой степени разошлись, и я боюсь, мне предстоит вычеркнуть его из завещания.

Господи! Я выражаюсь словно персонаж из собственных книг. Ладно, Джеймсу придется смириться. Надеюсь, он не доставит Вам слишком много проблем.

Касательно литературной стороны, дела пошли не совсем так, как я рассчитывал, но мы достаточно часто обсуждали этот вопрос, и я не буду поднимать его здесь. Вам совершенно наплевать, что я думаю о своей карьере. И так было всегда. Это одно из тех качеств, которые мне в Вас нравятся. Продажи. Списки бестселлеров. Долбаные чарты Нильсена [18]. Вся эта хрень, которую я терпеть не мог в издательском деле, для Вас была и остается хлебом с маслом. Как-то Вы справитесь без меня? Жуть как жаль, что мне не доведется увидеть это.