12 тайн - Роберт Голд

– Но сама ты не пострадала?

– Абсолютно. У них были ножи, а я этого не поняла. Хотя могла бы догадаться. Надо было мне тогда действовать совсем иначе.

– Как ты могла догадаться?

Она пропускает мои слова мимо ушей.

– Я запаниковала. Один из них схватил меня за горло, приставил нож.

– В такой ситуации любой бы запаниковал, – говорю я, сидя напротив Дэни.

– Мэт первым приехал на место происшествия. Он вошел через заднюю дверь. Если бы я вовремя поняла, что у них ножи, я бы не дала себя схватить. А я лопухнулась.

– Как ты могла это понять?

– Я – полицейский, я должна была понять.

– Ты же продукты покупала. Разве ты была на дежурстве?

– Нет, но это ничего не меняет.

– Ты же не сверхчеловек.

Я насыпаю хлопья в миску и заливаю молоком.

– Не многовато? – спрашивает Дэни.

– Я люблю потом допивать молоко.

– Тебе что – пять лет?

Я смеюсь.

– Можно спросить, что было дальше?

– Второй парень напал на Мэта сзади. Вонзил нож в основание позвоночника.

– Плохо дело.

– Он парализован ниже пояса.

– Вам, наверное, страшно тяжело.

Дэни делает глоток.

– Обидно, что все вот так вот оборвалось. У него были отличные перспективы в полиции.

– Но, может, еще не все потеряно? – спрашиваю я.

– Он уже сдался. Хотя я не теряю надежды.

Дэни делает паузу.

– Я должна помочь ему.

– Не надо винить себя, – говорю я.

– Тебя там не было, Бен.

Мы оба молчим. Мне ужасно хочется сказать Дэни то, что я обо всем этом думаю: ей не в чем себя упрекать. Она красивая, умная и веселая и не должна казнить себя за трагедию, в которой не виновата. Но я молчу. Слова не идут с языка.

Дэни смотрит, как я завтракаю, а потом протягивает руку к стопке фотографий, найденных в маминых вещах.

– Можно?

– Конечно.

– Это твой папа? – спрашивает она, взяв верхний снимок.

Я киваю.

– Значит, мама знала, что он приходил на матч?

– Судя по фотографии, знала, – отвечаю я. – Но она никогда об этом не говорила.

– Единственное, что я могу сказать, – выглядит он, как любой другой гордый отец.

Я не отвечаю.

– У нас с папой бывали трудные периоды, – говорит Дэни, – но я стараюсь вспоминать только хорошее.

– Вы с ним были близки?

– Примерно как ты с мамой. Мы с ним долго жили вдвоем. Мама умерла, когда я была совсем маленькой, и папа стал для меня во многих отношениях образцом. Из-за него я сейчас здесь. Не будь его, я бы не стала полицейским.

Дэни делает паузу и снова смотрит на снимок.

– Может быть, однажды и ты повесишь эту фотографию на стену.

Я подкладываю себе еще хлопьев.

– Ты ведь не для того приехала, чтобы углубляться в воспоминания и смотреть, как я ем свой детский завтрак?

– Не для того.

– И даже не для того, чтобы узнать, как я себя чувствую?

– К нам поступили новые документы по исходному делу. В частности – протоколы допросов арестованных девочек. Обеим задавали вопросы об их возможных связях со взрослыми мужчинами.

Положив в кофемашину вторую капсулу, я поворачиваюсь к Дэни.

– Пожалуйста, скажи, что ты больше не думаешь, будто одним из этих мужчин был Питер Вокс!

– Когда мы вчера попытались поговорить о нем с его женой, она не проявила никакого желания сотрудничать.

– Может, потому, что полиция Хадли пробует добыть на него компромат?

Я берусь за крышку кофеварки, и мне на руку капает горячее молоко.

– Черт!

Я подставляю руку под холодную воду.

– Его сын был убит, – говорю я, остужая больное место.

Дэни не дает себя отвлечь.

– А что если целью девочек был Саймон Вокс?

– Ты ошибаешься, Дэни.

– Мы собираемся сегодня еще раз поговорить с его матерью.

Я вытираю руки и возвращаюсь к столу.

– Пойдем со мной, – говорю я, беря Дэни под локоть.

Мы быстро выходим через заднюю дверь и идем по дорожке к дому Кранфилдов.

– Куда это мы, Бен?

– Мы оба думаем, что Лангдон и Фэрчайлд были так или иначе связаны со взрослыми мужчинами, которые их совращали. Более того, я считаю, что Абигейл совратила Джоузи: использовала ее в обмен на дружбу. Но семья Воксов прошла из-за двух этих девочек через все муки ада. Миссис Вокс – хороший человек, и она не из тех, кто станет защищать память мужа из одной только слепой преданности. Я хочу, чтобы ты поговорила с тем, кто знал Питера Вокса.

Дойдя до конца дорожки, я окликаю мистера Кранфилда, который по обыкновению копается в своем огородике.

– Мистер Ка, можно вас отвлечь на пару минут?

– Доброе утро, Бен! Чем я могу помочь?

– Это констебль Дэниела Каш, – представляю я их друг другу. – Я хочу, чтобы вы в частном порядке рассказали ей то, что говорили мне о мистере Воксе в субботу вечером.

Мистер Ка нерешительно смотрит на меня.

– Пожалуйста, – прошу я.

Мистер Ка кратко пересказывает Дэни свой уже известный мне разговор с Питером Воксом – о том, как тот сожалел, что не принял вовремя меры.

– Мне кажется, это его преследовало.

– Сожаление? – уточняю я.

– Ну да. Он жалел, что ничего не сделал.

– Он не собирался обратиться в полицию? – спрашивает Дэни.

– Иногда по-настоящему важные вещи понимаешь, только прожив долгое время с чувством вины, – отвечает мистер Ка.

– Согласен, – говорю я. – Что ж, не будем вам больше мешать.

– Спасибо за ваш рассказ, – добавляет Дэни.

Мы идем вдоль Хадли-Коммон.

– Ходили слухи о каком-то звонке в школу, – объясняю я. – Не знаю, насколько они правдивы, но мистер Вокс мог сожалеть именно о том, что не обратил на него внимание.

– А кто звонил?

– Возможно, кто-то из родителей? Но это просто мое предположение.

– И все же он предпочел ничего не делать.

– Я думаю, он бы принял меры, будь у него бесспорные доказательства, что ученики в опасности. Более того: я уверен в этом на сто процентов.

– Ты, может, и уверен, а я вот нет, – откликается Дэни. – Мы все еще не можем исключить того, что Питера Вокса погубила его собственная тайна.

– Ты ошибаешься, – настаиваю я. – Питера Вокса сокрушило его собственное бездействие – именно оно сделало потерю сына совершенно непереносимой. Уверяю тебя: есть некий мужчина, связанный с девочками… может быть, даже отец ребенка… который жив-живехонек и готов на все, чтобы сохранить свою тайну.

Глава 63

П очему ты меня не разбудил? – упрекнула Сара, спускаясь по лестнице и оправляя