Невеста вечности - Татьяна Степанова

Сестер Римму, Пинну и Инну отвезли в монастырь сотрудники ОВД, после того как Страшилин прочел протоколы допроса двух последних. Пинну и Инну допрашивали оперативники, и на вопрос: «Где вы находились вечером в день убийства?» – они вслед за своей патронессой послушно изменили показания – находились не в монастыре, нет, приехали в часовню для генеральной уборки.

Страшилин прочел оба протокола Кате и спрятал в папку, а папку в свой портфель. Время шагнуло далеко за полночь, когда они, наконец, покинули ОВД и направились в сторону санатория.

– Перебудим там сейчас всю их инвалидную команду, – хмыкнул Страшилин. – Надо еды какой-нибудь купить. Только вот где? Все уже закрыто.

– Ой не надо, – Катя отмахнулась, – с ног валюсь. Не до ужина.

– Целый день ничего не ели. И я с вами за компанию. Вот как – прямо горим на службе, о еде забываем. – Страшилин рулил, зорко оглядывая придорожные магазины. – Вон «24 часа». Подождите, я мигом.

Катя осталась в машине на обочине. Внезапно она поняла – это то самое место возле остановки автобуса, где она тогда столкнулась с той монахиней-анонимом. Вряд ли они узнают, кто она. Да, именно тут все и случилось. Вон вывеска «Зоотовары» на павильоне. Но сейчас кругом ни души, остановка пуста. И на шоссе – редкие машины, слепящие глаза огни фар…

Страшилин вернулся быстро с полными руками. Сгрузил на заднее сиденье нехитрую снедь – нарезки с колбасой и ветчиной, батон белого хлеба, коробку чая в пакетиках, две бутылки минералки. Никакого спиртного.

Они подъехали к воротам санатория в темноте – охрана уже погасила подсветку ворот и парка. Охранник сначала никак не мог взять в толк – кто такие. Потом куда-то позвонил по мобильному и открыл ворота, указал на аллею – вот по ней до конца, до гостевого дома.

Домик – маленький, двухэтажный – располагался в глубине парка вдали от санаторных корпусов. На крыльце в свете лампочки их встретила заспанная дежурная.

– Звонили насчет вас из полиции. Что ж, можем разместить, за плату, конечно. Только это… вас разве двое?

– Так точно, – ответил Страшилин.

– А у нас лишь один номер, одноместный, – дежурная повела их к лестнице на второй этаж.

Затем они прошли по сумрачному коридору, и дежурная открыла дверь.

Катя увидела двуспальную кровать.

– Вот, только эта комната свободная, – дежурная моргала спросонья.

– Ладно, – сказал Страшилин. – Катя, устраивайтесь. Я переночую в машине.

– Я вам раскладушку могу дать, – невинно предложила дежурная. – Тут в номере и душ, и туалет.

Катя прислонилась к косяку. Она дико пожалела, что не уехала в Москву, как он предлагал. А теперь… А что теперь?

– Несите раскладушку, – велела она.

Дежурная поплелась искать. Страшилин закрыл дверь, по своей вечной привычке подпер ее торсом.

Катя подошла к кровати. Забрала одну из подушек, потом взяла второе одеяло и протянула все это Страшилину. Он не взял. Она положила на кресло.

– Лучше в машине, – сказал он.

– Бросьте, Андрей Аркадьевич, мы взрослые люди. – Катя хотела показать: ей не до выяснений.

Да, ей не до выяснений вот этого самого.

Дежурная принесла раскладушку и чистую простыню. Страшилин забрал их и спросил, нет ли электрического чайника.

Катя подошла к окну и открыла форточку. Надо тут все проветрить. Страшилин звякал, возился с раскладушкой, молча сопел.

Катя думала о том, что… вот она в чужом городе, в чужом номере, далеко от дома и у нее с собой нет даже… да что там крема ночного для лица, у нее нет даже зубной щетки, полотенца, халата и ночной рубашки! Она ничего не ела весь день с самой этой ЦКБ, она узнала сегодня столько всего нового – странного, даже пугающего. Но что толку – она очень устала. Она устала до такой степени, что ей все равно.