Фантом - Николай Лузан

— Что, испугался? Но я же тебя не в загс тащу.

— В загс? Да хоть сейчас!

— А я согласна! Но сначала тебя родители попытают.

— Меня?! За что?

— Есть за что, Коля. Странный ты какой-то военный: все что-то скрываешь, все что-то не договариваешь. А может, ты двоеженец? — кокетничала Татьяна.

— Я, двоеженец?! С чего ты взяла? — смешался Кочубей.

Это была их не первая встреча, но Николай, сам не зная почему, не решался рассказывать о своей службе в контрразведке. Всякий раз, когда Татьяна затрагивала этот тему, уводил разговор в сторону.

— А то, что каждый раз шуточками отделываешься. Это что, страшная тайна? — допытываться она.

— Да, военная!

Татьяна обижено поджала губы и с вызовом сказала:

— Знаю я ваши тайны, а еще лучше военных!

— Каких еще военных?! — снова кольнуло Николая ревнивое чувство.

— А вот не скажу!

— Скажешь! Я хоть и не Отелло, но… — и он сделал страшное лицо.

Она рассмеялась и с гордостью заявила:

— Не напугаешь! У меня папа полковник!

— Полковник?

— Да! Поэтому, пока не поздно, признавайся!

— Сдаюсь! Только пусть не наказывает, — улыбнулся Николай и, не удержавшись, прихвастнул: — Я до него чуть не дотягиваю.

— В каком это смысле?

— Я подполковник.

— Правда? А я думала, лейтенант, — продолжала поддразнивать Татьяна.

— Лейтенанты тоже на улицах не валяются.

— Подполковник как-то лучше. И все-таки, Коля, где ты служишь?

— А страшно не станет?

— Ой, я так хочу напугаться! — и Татьяна всплеснула руками.

— В ФСБ, — решил больше не таиться Николай.

— В ФСБ?! Честно?

— Честнее не бывает.

— Ой, как интересно! Так ты что, ловишь шпионов?

— Пока подлавливаю.

— Ладно, не прибедняйся, — не поверила Татьяна и, посмотрев на Николая совершенно другими глазами, сказала: — Я думаю, вы с папой быстро сойдетесь. Он от Штирлица и Мюллера просто без ума.

— Куда мне до них, — поскромничал Николай.

— Ну, почему же? Ты молодой и, наверно, перспективный?

— Такая перспектива, как у Мюллера, меня никак не устраивает, — поспешил Николай откреститься от его мрачной славы.

Татьяна заразительно рассмеялась. И ее смех окончательно растопил тот горький осадок, что оставался у Кочубея на душе после разговора с Гольцевым. Легкое беспокойство вернулось к нему, когда они поднялись в квартиру Татьяны. Семья заканчивала ужин. На шум в прихожей первой выглянула сестра Елена и, стрельнув любопытным взглядом в Николая, скрылась в комнате. Оттуда донеслись возбужденные голоса, и в коридор вышла мать, а за ее спиной возникла внушительная фигура отца.

Знакомство с суровым «черным» полковником из Главного штаба сухопутных войск для Николая прошло гладко. Тот свою лейтенантскую службу тоже начинал на Северном Кавказе, и через пять минут они говорили на одном языке. Семья Татьяны приняла Николая за своего, и когда он покидал квартиру, то чувствовал себя так, будто побывал дома.

На следующий день унылые стены «душегубки», где ему с Юрием приходилось отбывать «карантин», уже не казались столь мрачными, а пожелтевшие отчеты по американским инспекциям — столь скучными. Пожалуй, впервые за последние дни в Кочубее проснулся живой интерес к этой рутинной работе. Компьютер весело потрескивал под руками, глотая одну за другой фамилии, фотографии и данные на американских инспекторов. За час работы он успел «процедить» два отчета и принялся за третий.

Материалы, поступившие из отдела ФСБ по Йошкар-Олинской ракетной дивизии, мало чем отличались от остальных. Николай привычно набрал на компьютере список американских инспекторов, потом отсканировал фотографии и крупным планом «разложил» их по алфавиту. Покончив с ними, принялся выжимать из отчетов все, что прямо или косвенно могло свидетельствовать о том, что инспектор не только занимался работой по договору, но и, пользуясь обстоятельствами, пытался шпионить.

Первым в списке проходил руководитель инспекционной группы подполковник Майер Кевин Ли. Судя по его послужному списку — Москва, Ташкент, Киев — и знанию русского языка, это был стреляный воробей, и если не являлся кадровым сотрудником военной разведки — РУМО, то более чем вероятно принадлежал к ее агентуре. Предположение Николая подтверждалось и данными отчета. Как Ли ни старался остаться в тени, местные контрразведчики зацепили его, и «шпионский» реестр подполковника пополнился новыми фактами.

На его заместителе военном моряке Галлахере Лоуренсе Кристофере Кочубей внимание не задержал. Последний отчет ничего нового к тому, что было получено на него ранее, не добавил. Галлахер относился к типичной категории «рабочей лошадки» — чистым технарям, которые, собственно, и выполняли всю черновую работу в инспекциях, а при случае прикрывали разведчиков.

Инспектор Блю Мэтью Брайен выходец из знойной Калифорнии не смог укоротить свой горячий темперамент и «засветился» на том, что взял пробу грунта перед ангаром с ракетной пусковой установкой. Этого ему показалось мало и, когда инспекция покидала ракетную базу украдкой, через окно в автобусе, попытался срисовать в блокнот систему охраны боевой стартовой позиции и антенное поле.

Следующим в списке оказался инспектор-новичок Дэвис Уильям Скотт. Держался он осторожно, куда не надо не лез и за время инспекции ничем себя не проявил. Николай собрался было перейти к следующему — Давиду Брауну, но что-то заставило его остановиться. Взгляд задержался на фотографии Скотта. С нее смотрел лет сорока пяти — пятидесяти тертый калач.

«В пятьдесят начинать простым технарем в инспекции, не поздновато ли?» — задумался Кочубей, но не это обстоятельство привлекло его внимание, а лицо Скотта.

В нем было что-то неуловимо знакомое. Но что? Николай готов был поклясться, что раньше видел это лицо. Но где, когда и при каких обстоятельствах? Он напряг память, и из разрозненных деталей начинал вырисовываться смутный образ. Казалось, еще одно, последнее усилие, и образ материализуется. Но глаза, брови, подбородок никак не хотели складываться в одно целое и в последний момент рассыпались. Собрав все снимки, на которых был заснят Скотт, Кочубей принялся лихорадочно тасовать их как карточную колоду.

— Что, Коля, родственника ищешь? — хмыкнул Остащенко.

— Погоди, Юра, не сбивай!

— С чего?

— Не могу зацепиться. Кажется, одну из этих рож я уже где-то видел.

— Какую?

— Эту, — Кочубей бросил на стол фотографию Скотта.

— Рожа как рожа, ничего особенного, — пожал плечами Юрий.