Дальний билет - Михаил Сидорович Прудников

На стук никто не отзывался. С явной досадой Вознесенский отошел от двери и сел на скамью возле дома. Ждать пришлось около получаса.

Мартин появился не из двери, он вышел из-за угла дома — тяжело опирался на костыль, морщился, как от боли.

— Что нужно господину? — спросил он.

— Деньги, — улыбаясь, сказал Вознесенский. — Если вы кредитоспособны. Ваш мальчик хорошо воспитан, но меня не обманешь. У меня есть товар, которым вы интересуетесь.

— Какой товар? — настороженно спросил Мартин.

— Мыло! — Вознесенский всем своим видом предлагал Мартину не играть в прятки. — Или вас интересует что-то другое? Есть железо, есть кое-что еще. Только не начинайте с того, что пойдете с жалобой к властям. Я уже привык к этому. И как правило, это лишь ненужная трата времени. Неужели вы не убедились, что шантаж при советской администрации исключается, и это означает, что к вам пришел настоящий поставщик.

— Я не занимаюсь торговлей, — сказал Мартин.

— А для чего же вы наняли эту ораву ребят? — удивился Вознесенский. — Такой обычный прием…

— Послушайте, господин! Вам действительно лучше убраться отсюда! Иначе на вас наконец донесут!

— Нет, — улыбнулся Вознесенский. — Я ведь расскажу, как дети собирали для вас мыло.

— Ну было мне нужно мыло! — занервничал Мартин. — А теперь не нужно!

— И ничего не нужно? — спросил Вознесенский. — Ни железо, ни посуда, ни?.. Я могу поставить все — вплоть до средневековых гаубиц.

— Ничего ле нужно! — крикнул Мартин.

— Жаль. — Вознесенский пожал плечами. — Я уверен, что вы передумаете, но будет поздно. Я уезжаю из вашего района. Адреса, как вы понимаете, оставит не могу. Надо сказать, что в советской зоне торговля идет из рук вон плохо.

Вознесенский уже выходил из калитки, когда окрик остановил его:

— Эй, вы!

— Что? — повернулся Вознесенский.

— Может, я действительно что-нибудь куплю у вас?

— Вот это разговор! — Вознесенский вновь стал само радушие. — Тогда не теряйте времени — пошли со мной.

— Куда? — насторожился Мартин.

— В лес, — как нечто обычное, сказал Вознесенский, — Во время войны привык бояться стен.

Мартин, ковыляя, догнал Вознесенского и спросил, словно в шутку:

— А если мне понадобятся танки?

— Много не предложу, — спокойно ответил Вознесенский. — Но при хорошем задатке что-нибудь придумаю.

— Вы не из сказки братьев Гримм?

— Нет, — сказал Вознесенский. — У меня вполне пристойное происхождение.

— Этот разговор будет предварительным, — предупредил Мартин.

— Тогда не стоит его заводить, — возразил Вознесенский. — Я уже говорил вам, что у меня нет времени.

— Сделка может быть большой, — пообещал Мартин.

— Именно?

Они вошли в лес, и тут, как и ожидал Вознесенский, Мартин вынул пистолет и, угрожая им, сказал;

— Мне нужен тол. Много тола. Понятно? И мне нужны гарантии, что все это останется между нами.

— Господи! — Вознесенский закатил глава (по крайней мере, так утверждал Виктор — один из страховавших Вознесенского). — Сколько раз уже мне грозили пистолетом! Если вам нужен тол, то советую оставить меня живым.

— У вас есть тол?

— У меня есть все! — сказал Вознесенский тоном, которым разговаривают с дураками. — Сколько вам нужно?

— Семь трехтонок.

Вознесенский сделал вид, что подсчитывает что-то.

— Так что?! — поторопил Мартин.

— Машины ваши? — спросил Вознесенский.

Мартин не знал, что ответить.

— Кажется, мне надо разговаривать не с вами, — сказал Вознесенский. — Тем более что сделка действительно солидная.

***

Розен сидел в комнате бревенчатого домика, уткнувшись головой в ладони.

«Меня погубят деньги, — говорил он себе. — Я это знаю и ничего не могу с собой поделать».

Неведомый спекулянт запросил за тол два миллиона марок. Розен назвал хозяевам три миллиона, и они дали согласие.

Хозяевам что, думал Розен, пусть они твердят, что подобные спекулянты существуют сейчас в Германии, что на риск имеет смысл идти. На риск придется идти ему — Розену. Разница составляет миллион марок. А если…

Это «а если» пришло ему в голову, когда он перебрал уже все варианты. Миллион марок останется у него в кармане в том случае, если он пошлет к неведомому спекулянту кого угодно, даже Карла. Провал? Но никто не узнает, что у Карла было лишь два миллиона марок. Конечно, он лишится Карла. Но уж слишком долго длится эта погоня за журавлем в небе. И ведь остается шанс на то, что все пройдет благополучно. А в этом случае кому, как не Карлу, может признаться он в осевшем миллионе?

— Карл! — крикнул он в соседнюю комнату.

Ненавистный ему Карл появился на пороге.

— Твой час пробил, — сказал Розен. — До сих пор я оберегал тебя от любого риска. Но сегодня не могу. Пойдешь с Мартином принимать товар. Возьмешь чемодан с деньгами. После окончания сделки мы должны расстаться с Мартином. Понял? Все! Иди!

4. Новое лицо врага

Вопрос о Генрихе Клюгге, заданный Карлом Мартину, не был случайным — мы планировали его заранее. И знали, что, только получив ответ на него, сможем закончить операцию — добраться до тайного склада оружия.

Любая операция на фронтах тайной войны никогда не является чем-то изолированным или обособленным от нашей кропотливой ежедневной работы. Она непременно соприкасается и переплетается с другими, на первый взгляд по имеющими к ней отношения делами и зачастую черпает из них важнейшую информацию, определяющую ее развитие.

Установив связь с Карлом, мы среди прочих полученных от него данных имели подробный отчет Истинного об исповеди Розена, которую гауптман вел на берегу озера, возле полусгнивших яхт. В этой исповеди нас чрезвычайно заинтересовал, в частности, рассказ Розена о конкретных взаимодействиях недобитых гитлеровцев с американской и английской разведками.

Естественно, эта исповедь была не единственным источником наших сведений о неожиданном альянсе союзников со вчерашним врагом. Она лишь дополняла общую картину, но в ней были конкретные факты, которые в припадке откровенности изложил Карлу гауптман.

Рассуждая о причинах поражения абвера и гестапо, Розен сокрушался, что этим, как он полагал, более мудрым, чем аналогичные английские и американские службы, органам приходится идти в услужение победителю. Причем служить обучая.

— Да! Да! — зло говорил Розен у озера, — Мы сдаемся им, чтобы учить их! Именно мы подсказали им, что неисчерпаемые возможности для организации агентуры содержатся среди интернированных и в лагерях военнопленных. Именно мы организовываем эту работу.

— По-моему, мы сидим здесь без дела, — возразил тогда Карл.

— Мы сидим, — мрачно согласился Розен. — Но некоторые наши коллеги оказались более удачливыми. Они уже при деле и получают за это деньги.

Неужели американцам так уж нужны наши консультанты? — спросил Карл.

— Нужны и консультанты, — отвечал Розен. — Нужны и исполнители. Вербовка, внедрение агентов, подготовка складов с боеприпасами — все это требует грамотных людей.