Рыба ушла с крючка - Эрл Стенли Гарднер

— Буду сидеть рядом с вами в парикмахерской, — ответил я.

— Вы что же, так все время будете со мной?

— Ни на одну минуту мы не выпустим вас из виду.

— Ну, это меня тоже пугает, это уж, я бы сказала, чересчуринтимно получается.

— Вас пугает интимность? А замужем вы были?

— Да, — сказала она, слегка потупившись.

— Прекрасно, в таком случае вы выдержите. Представьте себе,что я — ваш муж.

Она нервно рассмеялась.

— Мне придется зайти настолько далеко?

Наши глаза встретились.

— Не придется, — сказал я.

Через сорок минут после заказа магнитофон был доставлен.

Мы отправились в салон красоты. Я сел в кресло и наблюдал,как Мэрилин моют голову, сушат волосы, делают маникюр. Посетители салонакрасоты поглядывали на меня с любопытством. Большинству из них я казалсянемолодым любовником, «папулей», и на их физиономиях я читал соответствующуюоценку.

Когда мы вернулись в ее квартиру, я подключил магнитофон ктелефону. Прошло около двадцати минут, прежде чем телефон опять зазвонил.

Мэрилин кивнула мне, я подошел и нажал на клавишумагнитофона.

— Ну, привет, привет, — сказал я. — Надеюсь, — мы непричинили тебе неудобств тем, что выходили из дому?

Ты звонил, пока нас не было?

Ответа не последовало.

Я продолжал:

— Обмозговав это дело, я решил обратиться в ФБР, чем самим стобой заниматься. Конечно, они посоветовали не вступать с тобой в переговоры,но мне кажется, что стоит тебя все-таки предостеречь по-хорошему. Ты ведьжалкий любителишка. И фактически играешь нам на руку.

Я обождал, прислушиваясь к его дыханию.

— И вот что я тебе посоветую: включи-ка телевизор и послушайрекламу — несколько фирм предложат тебе хорошие таблетки для прочистки бронхов,чтоб ты так не хрипел и не сипел. Ты ведь чухаешь, как старый паровоз спрохудившимися клапанами. Правда, я допускаю, что это часть цирковогопредставления, которое ты разыгрываешь. Стоишь перед зеркалом, напустив на себязловещий вид, дышишь сквозь зубы и думаешь:

«Ох и здорово же я напугал эту бабенку!»

Я рассмеялся.

Дыхание еще секунду-другую продолжалось, затем трубку на томконце провода положили.

— Он положил трубку? — спросила Мэрилин, увидев, что я кладутрубку на рычаги аппарата.

Я утвердительно кивнул и, не выключая магнитофона, набрал УЛ3—1212 — «Службу времени». Через несколько секунд женский голос объявил: «Время— 5 часов 17 минут 10 секунд». Затем пауза и: «Время — 5 часов 17 минут 20секунд…»

Я положил трубку, отключил магнитофон и точно поставил часы.

— Зачем вам это? — спросила Мэрилин.

— Вы имеете в виду подключение магнитофона?

— Зачем вы фиксируете время?

— Изучаю периодичность звонков и время, когда звонят. Такможно кое-что узнать.

— Не понимаю, — сказала она.

— Обычная полицейская процедура. В случае, допустим, серииограблений полиция втыкает в карту булавки, обозначая места преступлений.Причем используют булавки с головками разного цвета, обозначающими разное времясуток, затем изучают скопление булавок по месту и времени, и таким образомпроясняются кое-какие привычки преступников.

— Но я не вижу, в чем фактор времени может здесь помочь.

— Мы получили записанный на пленку хронометраж тяжелогодыхания, это тоже может пригодиться. А как насчет обеда?

— Я вас угощаю, — сказала она. — У меня есть деньги нарасходы. Или вы, быть может, предпочитаете, чтобы я передала деньги вам и длявида счет будете оплачивать вы?

— Платите вы, — сказал я. — Пусть расходы пойдут на вашсчет, а не на мой. Моя партнерша весьма чувствительна ко всему, что касаетсяденежных счетов. Она придет к девяти вечера. Мы к тому времени уже вернемся илидавайте позвоним ей и предложим присоединиться к нам и пообедать вместе.

— Нет, я хочу поесть пораньше, — сказала она. — Но тут естьодно обстоятельство… Один, так сказать, щекотливый вопрос. Мне бы хотелосьпринять душ и переодеться.

— Там у вас спальня? — спросил я, указывая взглядом надверь.

— Да.

— А ванная не там?

— Там.

— А другого выхода из ванной нет?

— Нет.

— Ну, идите принимайте душ, — сказал я. — Дверь оставьтеоткрытой, я не буду смотреть, но в случае беды услышу ваш крик. Кроме того,отсюда я могу проследить, чтоб никто не взобрался по пожарной лестнице и невлез в окно.

— Таких опасных происшествий здесь никогда не бывало. Звонкии письма — больше ничего.

— Номы не можем рассчитывать, что и дальше они этимограничатся, — сказал я. — Я ваш телохранитель.

— Понятно. Я — тело, вы — его хранитель.

— Приблизительно так оно и есть.

— Звучит весьма интимно, — сказала она. — Мне кажется… Да,впрочем, я уже как-то привыкла к этому, и мне даже начинает нравиться… Ячувствовала себя такой одинокой и изолированной, а вот теперь здесь вы, и я…Теперь у меня такое чувство, что вы — надежный, уверенный в себе мужчина изнаете, что делаете.

— Благодарю.

— Что собой представляет ваша партнерша? Она симпатичнаяженщина?

— Нет.

— Не симпатичная? — удивленно переспросила Мэрилин.

— Берта отнюдь не стремится произвести приятное впечатление.

— А к чему она стремится?

— К делу, к результату и наличным.

— Сколько ей лет?

— Где-то около шестидесяти, возможно, пятьдесят пять.

— Толстая?

— Как рулон колючей проволоки.

— Физически сильная?

— Как бык.

— Скажите, Дональд, вы ей нравитесь?

— Иногда мне кажется, что-то такое есть, — сказал я. — Аиногда я думаю, что она меня ненавидит всеми фибрами души. Я довожу ее добешенства.

— Почему же, Дональд?

— Потому что у нее своя колея рассуждений и она норовит именя затащить туда же, а я по чужой колее ездить не намерен.