Время действовать - Буби Сурандер

— Надо быть готов к неожиданностям, — назидательно произнес Зверь. — Нельзя терять баланса.

— Ну, ну, — сказал я. — И как?

— Пример: когда я в последний раз брал банк, в Буэнос-Айрес, мы перемахнули прилавок с пистолетами и кричим: «Руки к затылок! Руки к затылок!» Но одна кассирша бамс на пол, спина вниз. Я ей ору: «Чертова кукла! Это грабеж, а не гулянка в фирма!» Но она визжит, что ее не впервой воруют и что ей всегда велели валить на пол! И что она, черт раздери, не попустит, чтоб ее воровали аматеры, которые не знают в этом толку!

— Ага, — сказал я, — и тут вы вместо грабежа устроили гулянку?

— Нет, — сказал Зверь. — Нельзя терять баланса. Решение было одно: крикнуть, чтоб все валили на пол. Тогда все поняли, что грабеж всамдельный.

Зверь спал всю дорогу от Тенста. Теперь он был бодр и свеж и болтал чепуху насчет площадки для длительной стоянки, и заправочной станции, и всех возможных мест вокруг аэропорта, где можно спрятаться.

— Сделаем точно, как сказал Тарн, — решил я. — Если он звонит в три часа ночи, то у него есть веские причины.

Мы были уже у карусели. Я проехал ее насквозь, свернул на первую дорогу вправо, к грузовым складам, и начал высматривать место, где встать. По старой привычке я, прежде чем затормозить, глянул в зеркало заднего вида.

На другой стороне карусели стоял и ждал чего-то большой черный лимузин. Он стоял на обочине с погашенными фарами.

— Зверь! — сказал я. — Посмотри назад.

Он глянул в зеркало, а потом быстро обернулся.

— Они! — пророкотал его глубокий голос.

Это был большой черный «БМВ». И стоял он удобно, с обзором всех подъездов.

— Они нас увидят, если мы тут встанем, — сказал я.

И газанул дальше, к съезду на дорожку у грузовых складов.

Тут я свернул и ехал, пока нас не скрыл лес. Лихо развернулся прямо на дороге и покатил назад. Остановился так, чтобы не быть в поле зрения черного «БМВ».

— Садись за руль! — рявкнул я Зверю. — Я проберусь на опушку. Когда что-то случится, я махну. Тогда подъедешь и заберешь меня!

Я схватил «никон» с зеркальным телевиком. Для него уже было достаточно светло. Выскочил из машины и приказал сам себе — в рощице не бежать, а то запыхаешься и поймать что-нибудь в объектив будет нелегко.

Остановился я, когда смог увидеть черный автомобиль. Он стоял под большим дорожным знаком. Но теперь на обочине за каруселью стояли две черные машины!

Две машины?

Я оперся камерой на подходящую ветку и сделал несколько снимков. Теперь надо было только ждать. Для чего им понадобились две машины? Второй черный автомобиль был «вольво».

Шли минуты. Ничего не происходило. Скоро я начал дрожать в своей тонкой куртке. Я обернулся. «Пежо» подъехал ближе, так что Зверь меня видел.

Четверть седьмого.

Порыв ветра стряхнул капли с деревьев вокруг меня. По затылку потекло. Рука, держащая аппарат, постепенно становилась лиловой.

Предосеннее утро в Швеции. Симфония циститов и бронхитов.

Наконец-то полседьмого.

Обе черные машины все еще стояли на месте. Иногда на «БМВ» включали дворники. Но света не зажигали, так что мотор не заводился.

Хотя — вот! — под машинами появились серые струи газа из выхлопных труб. Завели моторы, не зажигая света. Но почему они завели моторы? Я вытянул шею.

Вон он! Едет! Броневик! Большой сине-серый фургон, без надписей, как Тарн и сказал. Он шел от международного крыла аэропорта, уверенно устремляясь к карусели.

Черная «вольво» скользнула на карусель. Броневик замедлил ход, повернул и оказался на шоссе за ней. «БМВ» последовал за броневиком, замыкая караван.

Моя камера щелкнула несколько раз. И я, как заяц, кинулся сквозь кусты. Зверь увидел меня. Он двинулся с места, а я перелетел через канаву, устремляясь в полуоткрытую дверь.

— К городу, — сказал я. — За ними, быстро, черт дери!

Зверь газанул. Три автомобиля уже исчезли, устремляясь к въезду на автостраду. И тут сразу на шоссе появилось несколько машин: три-четыре шли от города, две-три от аэропорта. Зверь рванул и нахально въехал на карусель, не обращая внимания на кулаки, которыми нам грозили из обгоняемых нами машин, и стал набирать скорость, чтобы догнать броневик с его сопровождением. Далеко они не уехали. Только лишь несколько сот метров по сужавшейся тут дороге. Пришлось замедлить ход, чтобы не подойти подозрительно близко, а у трех этих машин вдруг вспыхнули тормозные фонари.

— Ага! — крикнул Зверь, затормозил и свернул на обочину. Он остановился в пятидесяти метрах от каравана.

Броневик стоял неподвижно. Он врезался в «вольво».

— Они остановили броневик, — сказал Зверь. — Нарочно тормознули так, чтоб столкнуться.

Я вылез из «пежо», оперся камерой на открытую дверь и начал снимать. Зверь комментировал изнутри:

— Ловкий парень. Делает вид, что это обычная авария. Хочет выманить охранников из броневика.

Один из пассажиров «вольво» стоял возле броневика и пытался убедить охрану выйти наружу. На нем была большая черная шляпа, широкий воротник кожаной куртки был поднят. И все равно его легко было узнать. Здоровый, белокурый культурист. Это был Гугге.

Он дал охранникам не более пятнадцати секунд на размышление. Повернулся вдруг и подошел к задней двери броневика, указывая на нее пальцем. У него не было больше времени церемониться. Из второго черного автомобиля выскочил человек в темно-коричневой кожанке. На голове у него был черный колпак, а в руках какой-то пакет. Он остановился у задней двери броневика и прижал к ней пакет.

— Plastico! — закричал Зверь из «пежо».

Какая-то взрывчатка. Мой аппарат работал без остановки.

Черный «БМВ» резко попятился, но только метров на десять. Он приблизился к нам, так что я забеспокоился и приготовился вскочить в «пежо», чтобы удрать.

Но три грабителя не обращали на нас внимания. Им плевать было и на то, что другие машины, любопытствуя, замедляли ход. Они ждали взрыва. Он грохнул раньше, чем я думал.

Сначала я ощутил порыв горячего ветра в лицо, а в открытую дверь, на которую я опирался, словно чем-то ударило. Задние двери броневика порхнули в воздух. А на дороге взлетело облако пыли.

— Muy artistico! — с энтузиазмом заорал Зверь.

Аппарат щелкал.

— Охранники!

Глубокий голос Зверя был спокоен:

— Ничего страшного. Может, они... э-э... insensibilizados... усыплены!

Двое в колпаках прыгнули в броневик. Один из них был здоровяк Гугге. Шляпу он сменил. В руках у них были сумки, а один держал нечто вроде переносной бормашины без провода. Пыль клубилась вовсю.