Время действовать - Буби Сурандер

Мы разорвали простыню и забинтовали окровавленного ирландца.

Он с ненавистью глазел на меня, но не говорил ни слова. Светлые глаза горели злобой. Гугге мы связали по рукам и ногам.

— Это не я, — попробовал он оправдаться.

— Слушай, — сказал я, — этот ирландский садист никогда бы не справился с Юлле в одиночку.

Он замолчал. Но снова пустился в разглагольствования, когда пришлось отвечать на вопросы.

В доме можно было ходить по щиколотку в деньгах. Люк в овощной погреб под кухней был открыт. Там стояли мешки с деньгами от первого ограбления броневика, в Фарсте. Сегодняшняя добыча была погружена в «вольво».

Они собирались ехать в Хельсингборг. В Йончёпинге ждал специально оборудованный фургон. В нем они хотели спрятать деньги. Гугге охотно во всем признавался, детали так и перли из него.

План был простой и эффективный, незамысловатый, без выдумок.

Он не имел никакого понятия, кто жил в Бьоркбакка. Они просто выбрали этот дом среди прочих, вломились внутрь и обосновались там еще до ограбления у аэропорта. Телефона в доме не было.

— Я съезжу за помощью, — сказал я Зверю.

Солнце согрело поляну. В лесу пахло дымом — какой-то дачник жег мусор. Запахи осени. «Лейка» болталась у меня на груди. Я пытался вспомнить, а успел ли я что-нибудь снять.

В «вольво» было жарко. Как раз когда я садился за руль, послышался звук мотора. Я выскочил и побежал через поросший лесом бугор вниз к дороге.

Это был белый форд. Тарн, Янне и Кнаппен. Казачий патруль охотников за новостями.

— Эй, стойте, эй! — Я бежал, крича на ходу. Они увидели меня и затормозили, хотя и без особого энтузиазма.

Тут я зацепился ногой за сук. Перевернулся в воздухе и грохнулся на задницу аккурат перед белым фордом.

Кнаппен глядел, ухмыляясь, из окна.

— Слушай, сделай это еще раз, а? Я не успел щелкнуть, когда ты кувыркался.

Я ругался, вставая и отряхиваясь. За Кнаппеном ухмылялся Тарн, зажигая сигарету.

— Вы не могли бы на следующем круге бросить открытку для полиции? — сказал я. — Нам не помешала бы «скорая помощь» и несколько смазливых медсестер, да еще инспектор, который бы вел запись своих вопросов, да и ответов.

Тарн быстро спросил:

— Вы их взяли?

— Мы их взяли, — сказал я. — Поехали к нам, в гости. Может, и кофе сварим.

Янне уже разговаривал по радио. Небось теперь проснутся и в полицейском участке в Мэрста?

— Первый поворот налево, — сказал я. — Красная дача с белыми углами.

Тарн сделал знак — садись с нами. Он открыл дверь, и я влез на заднее сиденье.

— О'кей, — сказал я. — Так кто тебя сориентировал?

— Сначала скажу тебе нечто другое, — буркнул он, насупясь. — Густав Далль разбился.

Я сидел совсем недвижно.

— Знаешь, что я думаю? — сказал Тарн. — Я думаю, что тебе надо было бы это дело вести аккуратнее.

Он глубоко затянулся сигаретой и прищурился, глядя на меня.

— Я думаю, это ты лишил его жизни.

Потом выпустил дым и добавил:

— Ты шествуешь, словно ангел смерти.

Янне стоял возле белого форда. Он беспрерывно говорил по радио. Кнаппен сновал вокруг и фотографировал. Гугге помогли сесть, но руки у него были связаны за спиной. Ирландец лежал на гравии. Глаза его были зажмурены, он дышал со свистом. Видно, на него уже накатила боль.

— Значит, так, — сказал Тарн. — Он кинулся к «вольво». Ты думал, что у него там оружие. Поэтому ты выстрелил, так?

Я медленно покачал головой.

— Тарн, — сказал я, — этот сволочной садист убил Юлле. И он же изнасиловал дочку Юлле. Так что я взял и отстрелил ему яйца. Сзади.

Мы стояли молча, глядя на ирландца.

— Этого я не слышал, — сказал Тарн.

Запах дыма щекотал ноздри. Ветер улегся, издали доносился птичий щебет.