Пусть меня осудят - Ульяна Соболева

– Не понял, что значит, не знаешь где она!?

Руслан резко сел на кровати и сморщился от боли, нога, казалось, задеревенела. Обезболивающее он принципиально не принимал – ненавидел лекарства.

– Да я отлить отошел, понимаешь, две секунды. Я видел ее, когда в зал ожидания вышла. Видел своими глазами, а потом на улицу выбежал, и нет ее. Там еще херня какая-то началась. Таксиста кто-то замочил, ментов понаехало море. Я ж не могу у них перед носом шастать. А ее и след простыл.

Руслан нервно нащупал пачку сигарет на тумбочке и закурил.

– Домой к ней ездил?

– Да, там нет никого.

Бешеный сильно затянулся сигаретой, прикусил нижнюю губу, нервно постукивая костяшками пальцев по спинке кровати.

– К подружкам съезди, к маме ее, мне похрен, хоть к черту на рога. Чтоб к вечеру нашел. **я, Серый, я тебе что говорил – вести ее до самого дома, под окнами спать. Я просил тебя или нет, мать твою!?

Руслан яростно ударил кулаком по тумбочке, и стеклянная пепельница, подпрыгнув, скатилась на пол.

– Успокойся ты. Куда она денется? По магазинам пошла или…

– Какие на хрен магазины, меня вчера чуть не замочили у нее на глазах, Серый?

– Успокойся, я найду ее, найду. Сиди там тихо, я все сделаю.

Руслан яростно захлопнул сотовый и швырнул на постель. Найдет он ее! Черт, не надо было отпускать, не надо было доверять ее Серому. Самому надо было, все самому. Пусть бы здесь с ним осталась. Сотовый снова зазвонил.

– Да, что ты еще забыл?

– Похоже, ты кого-то потерял, Бешеный?

Руслан выронил сигарету и вскочил на ноги, пошатнулся и оперся о стену плечом. Это был Азиат. Голос тихий, вкрадчивый.

– У меня девка твоя, пока живая… повторяю – пока…

– Сука… – прошипел Руслан, – хоть пальцем! Ты меня слышишь? Тронь хоть пальцем!

Азиат рассмеялся.

– А тут не ты условия ставишь, родной. Не ты. Послушай, как сладко она поет.

В трубке раздался какой-то шум, потом звук удара и женский крик. По спине Руслана покатились крупные капли холодного пота, он вздрогнул.

– Азиат… падла… я ж тебя найду! Я тебе, сука, кишки выпущу…

– Заткнись, Бешеный! Пасть закрой и слушай меня внимательно. Ты сейчас кому надо позвонишь, и мой товар завтра примешь на вокзале. Как только составы уйдут, получишь свою соску обратно, понял?

Руслан стиснул челюсти и сжал кулаки. Азиат – змея… подставил он их. Все это он затеял. Все, вплоть до банкета. Значит, готовился, а он сам попался на эту удочку как дурак, как идиот проглотил наживку. Теперь висит у Азиата на крючке и ничего, мать его, ничего не может сделать. Пока не может.

– Ты меня слышишь, Бешеный, ты мой должник, ты человека моего подстрелил. Если по чесноку играть, то и я твою бабу пристрелить должен или по кругу пустить.

– Не трожь… не трожь, не то найду и порешу. Клянусь, порешу, ты меня знаешь, Камран. Сам сдохну, но и тебя прихвачу!

Снова послышался смех.

– Да кто ж трогает. Это ты от нее слюни пускаешь, а мне она на хрен не нужна. Сделаешь, как я попросил, и получишь обратно. Если сегодня вечером составы не будут в моем расположении, я ее на иглу посажу. Знаешь, что такое героин? Три дозы дам, и она моя навеки, сама у меня останется, сосать у каждого, на кого укажу, будет.

Руслан зарычал и несколько раз ударил кулаком по стене. Разбил костяшки пальцев в кровь. На белой краске остались кровавые отметины.

– Тсс… тихо, Бешеный, спокойно. Завтра товар примешь, и все ладушки будет. Первая партия должна утром уйти. Встречаемся на вокзале в пять утра.

В трубке послышались короткие гудки. Руслан сжал сотовый и несколько раз ударился лбом о стену. Потом схватил куртку со спинки стула и накинул на плечи.

Спустился в подвал. Его трясло, грудная клетка то поднималась, то опускалась. Он шумно дышал сквозь сжатые челюсти. Ему было страшно. Впервые у Бешеного тряслись руки, в ушах стоял крик Оксаны. Он рывком открыл шкаф в стене и выдвинул ящик, до отказа наполненный стволами и коробками с патронами.

– Ну, сука, Азиат. Держись, тварь. Составы он хочет. Я тебе, падла, покажу составы.

Он ударил ногой по ящику и сел на пол, обхватил голову руками. Несколько минут сидел неподвижно, потом вскочил. Нога резко заболела, и он тихо застонал, сунул два ствола за пояс, застегнул куртку.

Руслан не без труда поднялся по лестнице и, распахнув дверь подвала наружу, лицом к лицу столкнулся с отцом. Царев преградил ему путь, выставив руку вперед.

– Никуда ты не пойдешь.

– Дай пройти, я тороплюсь, потом поговорим.

Царь схватил сына за плечо.

– Я сказал – ты никуда не пойдешь. Сначала выслушаешь меня.

Руслан тяжело дышал, как после быстрого бега, из горла рвалось рычание. Возникло желание оттолкнуть отца и рвануть наверх.