Пусть меня осудят - Ульяна Соболева

Меня довольно грубо вели под руку, наверняка на локте останутся синяки. Значит, кто-то дал им приказ меня не трогать. Это радовало. Хоть немножко можно расслабиться. Хотя я с трудом справлялась с паническим желанием вырваться и побежать. Вперед, куда-нибудь, просто побежать от них.

Внезапно с меня сдернули повязку, и я быстро заморгала, осмотрелась по сторонам – утро, совсем раннее, вот-вот появятся первые лучи солнца.

Мы были на перроне, который предназначался явно для грузовых поездов. Один из локомотивов стоял совсем рядом с огромными цистернами, на которых было написано «осторожно, взрывоопасно».

Меня обступили со всех сторон пятеро мужчин, их широкие спины скрывали от меня то, что делалось впереди. В руках они сжимали автоматы. Меня охраняют. Зачем? От кого? Я судорожно глотнула воздух свежий, холодный. Стало немного легче. Было очень холодно, я вся дрожала в легкой блузке и юбке, в порванных колготках и сломанным каблуком. Мы чего-то ждем. Но чего? Зачем меня привезли сюда? Кто эти люди? Что им нужно от меня?.. Или не от меня?..

У одного из них зазвонил сотовый, и он быстро ответил на языке. Я не знала, о чем и с кем он говорил, но едва закончился разговор, моя охрана расступилась. Вдруг тот детина, который говорил по сотовому, дернул меня за волосы к себе и приставил дуло пистолета к моей голове. Он толкал меня впереди себя. Я всхлипнула, но не закричала. Мы шли очень медленно, и я уже начала различать впереди две группы людей. У всех на взводе автоматы, держат друг друга на прицеле. С обеих сторон были кортежи по нескольку черных мерседесов. Я, видимо, находилась в самом эпицентре каких-то разборок.

Посередине, между группами мужчин с автоматами, стояли друг напротив друга двое, о чем-то громко беседуя. До меня не доносились слова. Только звук их голосов. Внезапно я почувствовала, как у меня подкосились ноги, и из груди вырвалось хриплое рыдание. Я узнала Руслана. Это он там, впереди, разговаривает с… о, Боже… с Камраном. Это его держат на прицеле люди Нармузинова. И, судя по всему, меня тоже.

Вся картинка для меня сложилась в большой пазл, в чудовищную, уродливую головоломку. Из-за меня Камран заставил Руслана пойти на какую-то сделку… Господи, я же знала, что нас не просто так сюда пригласили… совсем не просто так…

Вдруг Руслан обернулся ко мне, и я закричала, так громко, что голос сорвался. Руслан оставался на месте, не двигался, только смотрел на меня, и я видела, как его руки сжались в кулаки. Я сделала шаг в его сторону, но меня дальше не пустили, дуло пистолета сильнее впилось в мой затылок.

– Не дергайся, сука, пристрелю.

Я услышала голос Камрана.

– Отдавай приказ, Бешеный, я жду. Отдашь приказ, тогда ее отпустят. Давай, звони. Отъедут составы, и получишь свою девку в целости и сохранности. Только без лишних телодвижений, а то ее мозги разлетятся на несколько метров.

Руслан снова посмотрел на меня, а потом медленно повернулся к Нармузинову.

– Пусть она сначала сядет в мою машину.

– Ты не шути со мной, мальчик… я сказал, что сначала ты отдашь приказ.

– Я похож на шутника, Азиат? Чего тебе бояться? Она тебе больше не нужна. Я здесь, под дулами твоих братков, так что я никуда не денусь. Давай, отпусти ее. И я позвоню, кому надо.

Нармузинов повернулся в мою сторону и быстро кивнул, мне развязали руки и толкнули в спину.

– Иди.

Я пошла медленно, не оборачиваясь, постепенно ускоряя шаг, глядя Руслану в глаза, судорожно сжав руки на груди. А потом я побежала к нему, непроизвольно, чувствуя, как слезы текут у меня по щекам.

– Оксана, иди в машину, я сказал. В машину, – лицо Руслана исказилось будто от боли. – Серый! Уведи ее!

Я уже ничего не слышала, бежала к нему, сбросила туфли. Холодный асфальт обжигал босые ноги, но меня вдруг подхватили под руки и потащили к джипу. Вот теперь я сопротивлялась, крича громко и надрывно, но Серому все же удалось затолкать меня в джип и заблокировать все дверцы.

Мое сердце билось в сумасшедшем ритме, я хватала ртом воздух, стараясь не разрыдаться в голос, цепляясь поломанными ногтями за опущенное окно. Я видела, как Руслан куда-то позвонил. Состав очень медленно двинулся с места. Люди Руслана и Нармузинова опустили автоматы и разошлись по машинам. Еще никто не уезжал, но и перестрелки теперь тоже не будет. Я с облегчением вздохнула.

Руслан шел ко мне, слегка хромая. Шаг за шагом. И мое сердце отсчитывало каждый удар. Он подошел к джипу, и я высунулась наружу, меня трясло как в лихорадке. Руслан осторожно тронул мою разбитую губу большим пальцем, его глаза потемнели, брови сошлись на переносице.

– Ты в порядке? Они ничего с тобой не сделали?

Я отрицательно качнула головой и протянула руку, сжала его ладонь так сильно, что у самой занемели пальцы. Я хотела кричать и плакать, но не могла, только шумно, со свистом дышала и смотрела на него. Такого любимого, такого родного. Не отпущу его, никогда больше. Он мой. Плевать, кто он. Плевать на все. Я так люблю его. Я так сильно его люблю.

– Оксана, Сергей отвезет тебя в безопасное место, слышишь? Ты сегодня же уедешь. Я уже обо всем позаботился.

– Я хочу с тобой, – прошептала едва слышно и сжала его руку еще сильнее. Сама не поняла, что плачу.

Руслан вытер слезу с моей щеки и устало и вымученно улыбнулся.

– Нельзя. Ты должна уехать. Сейчас, немедленно. Я потом приеду к тебе. Обещаю.

Но мне почему-то было страшно. Мне казалось, если я отпущу его сейчас, нас обязательно что-то разлучит. Мне было больно с ним прощаться даже на короткое время. Даже на мгновение. Хватит расставаний, с меня довольно. Еще одного я не выдержу.

– Серый, увози ее.

«Нет, не сейчас, только не сейчас».

Джип медленно тронулся с места, я все еще пыталась удержать его руку, но наши пальцы разъединились, и Руслан пошел следом за автомобилем, провожая, глядя на меня. Такой бледный, похудевший за эти два дня, с синими кругами под глазами. Почему-то это расставание давалось мне гораздо труднее, чем все те, которые мы уже пережили. Мое сердце сжималось от тоски.

Грохот отъезжающего локомотива заглушил все остальные звуки, и вдруг я увидела, как Руслан дернулся и резко остановился, потом дернулся еще раз и еще. Его глаза в удивлении распахнулись, он схватился за грудь, упал на колени, все еще смотрел на меня, потом перевел взгляд на свою руку, снова на меня. Я увидела, как Нармузинов опустил пистолет, и вдруг все поняла, закричала, дернула дверцу машины. Голос Руслана донесся до меня издалека:

– Гони, Серый, гони, сейчас рванет.

Джип резко сорвался с места, я орала, я колотила руками по стеклу, прижимаясь к нему лицом. Но мы мчались на немыслимой скорости. Начался дождь, ливень. Он хлестал в окна джипа, а я кричала и кричала. Мой голос срывался, я оглохла от собственного крика, но меня никто не слышал, и вдруг раздался оглушительный взрыв. Столп пламени взметнулся в воздух вместе с обломками рельс, кусками железа, стелами и падающими с грохотом разорванными на клочки вагонами. Я смотрела на огонь и уже только шевелила губами: