На поле Фарли - Риз Боуэн

– Все будет хорошо.

– Вряд ли, – уныло возразила Марго.

Модельерша подошла к ней и обняла за плечи.

– Этот ваш Гастон очень благородный человек. Франция может им гордиться.

– Что вы имеете в виду? – Марго вскинула голову. – Он позволил им меня пытать. По-вашему, это благородно?

Мадам Арманд улыбнулась.

– Что бы ни случилось, он не предаст Сопротивление. Я знаю, что он сказал о вас – будто вы для него ничего не значите. Но я также знаю мужчин, ma chérie. У меня было немало мужчин. Он сказал это, чтобы вас оставили в покое.

– В покое? – сердито воскликнула Марго. – Он сказал, что ему плевать, пусть хоть режут меня на куски!

– Разумеется, – мадам Арманд очень по-французски передернула плечами, – разве вы не поняли? Иначе они вас нипочем не отпустили бы. Если ему нет до вас никакого дела, значит, пытать вас не имеет смысла – этим его не проймешь. Вдобавок вы согласились на условия немцев. Теперь вы марионетка в их руках.

Марго взглянула на нее с подозрением:

– А вам, похоже, известно не так уж мало. Полагаю, вы с ними сотрудничаете?

– Милая моя, ни с кем я не сотрудничаю, – ответила мадам Арманд. – Но я любовница Шпаци, о чем вы наверняка уже успели догадаться. Как вы думаете, почему я живу в «Рице», прихожу и ухожу когда вздумается? Да, признаюсь, я сыграла роль в том небольшом спектакле, когда вас впервые забрали в гестапо. Но сделала это лишь потому, что вы мне дороги и я не хочу, чтобы вас убили.

– Тогда вы, должно быть, в курсе, какое поручение мне дадут в Англии?

Жижи Арманд пожала плечами:

– Не то чтобы. Скорее всего, вам не скажут, пока вы не прибудете на место и не выйдете на связь с нужными людьми.

– Но что если они потребуют, чтобы я, пользуясь положением в свете, кого-то убила? Кого-то важного – может быть, даже члена королевской семьи?

– Я вам совершенно честно говорю, что понятия не имею. Но точно знаю, что вам нужно до последнего притворяться, будто вы готовы им помогать.

– Я бы все равно не спасла Гастона? – тихо спросила Марго.

– Вряд ли, – ответила мадам Арманд.

Подозрения Марго подтвердились, когда на следующий день ее повезли на стрельбище. Ей случалось охотиться на фазанов, и стреляла она хорошо, но сейчас держала пистолет неловко и намеренно промахивалась. Что угодно, лишь бы потянуть время.

– Вам следует больше стараться, фройляйн, – сказал занимавшийся ею офицер.

– Мне пока больно держать оружие, – ответила она. – Вам придется подождать, пока мой палец заживет.

– Некогда тянуть, – возразил он, – вас ждет срочное задание. Попробуйте еще раз. Вы не уйдете, пока пять раз подряд не попадете в центр мишени.

Следующие дни выдались еще труднее. Требовалось запомнить массу информации, понять кодовые слова. Вдобавок Марго непрестанно запугивали – не в открытую, разумеется, но намекали, что за ней будут постоянно наблюдать, за ней и за ее семьей, что в Великобритании действуют и другие немецкие агенты (сколько их, она не знала) и что ей предстоит облагодетельствовать соотечественников; что исход войны предрешен, вторжение состоится, но в ее власти ускорить события и спасти Британию от невзгод.

На третий день, едва Марго вернулась с занятий, – Жижи еще была у себя в ателье – в дверь громко забарабанили. Девушка открыла, и вошли два незнакомых немецких офицера.

– Фройляйн, вам следует немедленно пойти с нами, – отрывисто сказал один из них по-английски. – Автомобиль ждет.

– Куда мы едем? – спросила Марго.

– Вопросов не задавать! – прикрикнул на нее офицер, схватил за руку и подтолкнул вперед. Она шагала между ними по коридору и вниз по лестнице. Другие немецкие офицеры проходили мимо, вскидывая в приветствии руку или вежливо кивая. На улице их ожидал черный «мерседес». Один из немцев открыл для нее заднюю дверь и велел садиться.

Марго забралась на заднее сиденье, офицеры сели впереди, и машина отъехала от гостиницы. Девушка старалась подавить страх. Куда они едут? Опять в штаб гестапо на авеню Фош? Или они решили, что она им все-таки ни к чему, и ее везут на расстрел? Она попыталась унять дрожь в коленках.

Автомобиль отъезжал все дальше от центра Парижа. Когда они миновали пригород, уже темнело. За все это время никто не произнес ни слова. Наконец один незнакомец повернулся к другому.

– Неплохо все прошло, как по-твоему? – сказал он на чистейшем английском с аристократическим выговором.

Второй с улыбкой обернулся к Марго:

– Все в порядке, можете расслабиться. Первый барьер мы взяли.

– Так вы не немцы? – изумилась она.

– Мы из отряда специального назначения. Нас прислали, чтобы вызволить вас отсюда.

– Но как же автомобиль? И форма?

– И то и другое принадлежало двум бедолагам, которые вчера вечером засиделись допоздна в одном баре.

– А где они сейчас?

– Схоронены под грудой поленьев.

– Убиты?

– Увы – идет война. И уж они-то без колебаний убили бы вас. Видите вон тот темный коврик? Если нас остановят на блокпосте, кидайтесь на пол, накройтесь ковриком и, ради всего святого, не шевелитесь.

– Куда мы едем?

– К Ла-Маншу, где, я надеюсь, нас ждет катер. Вы себя хорошо чувствуете?

– Да. Я себя хорошо чувствую, – заверила его Марго.

– Ну еще бы, вы ведь жили в «Рице», – заметил второй мужчина. Он говорил с легким северным акцентом, не таким аристократическим. – Почему они вас там поселили?

– За мной присматривала Жижи Арманд.

– Вам чертовски повезло, что вы не оказались в штабе гестапо.

– Пару раз я там побывала, – призналась девушка, невольно вздрогнув.

– И вышли. Не многие могут этим похвастаться. Должно быть, вы им нужны живой.

– Они хотели меня использовать, чтобы заставить Гастона де Варенна говорить, – объяснила Марго, осторожно подбирая слова.

– И он заговорил?

– Нет.

– Разумеется, нет. Значит, вам повезло, что мы приехали за вами сейчас. Времени у вас оставалось немного.

Они всё катили вперед.

– Как вас зовут? – спросила Марго.

– Обойдемся без имен. Так надежнее.

Опустилась ночь, они ехали в темноте через городки, казавшиеся почти безжизненными. Где-то через час им встретилось то, чего они так боялись, – блокпост.

– Ложитесь, – прошипел один из мужчин.

Марго свернулась клубочком под пледом. Автомобиль затормозил.

– Предъявите документы, герр лейтенант, – потребовал резкий голос.