Разгадка - Калья Рид

Он не стал лгать, не стал выдумывать оправданий. Пристально посмотрев на мать, он произнес негромко, но твердо:

– Я люблю ее.

В свою очередь она не стала спорить, не пыталась доказать, что он ошибается. Вместо этого она кивнула и задумчиво поджала губы.

– Опиши это мне, – внезапно сказала она. – Опиши свою любовь к ней.

– Мама… – укоризненно произнес Лахлан. Мейджи даже не сдвинулась с места. Она стояла, ожидая, что он ей ответит. – Я не могу описать то, о чем ты меня просишь. Это все равно что попросить меня описать пресную воду. Без нее нельзя. Вода нужна, чтобы жить. Наоми нужна мне, чтобы жить.

Мейджи глубоко вздохнула.

– Мне нравится Наоми, – легко сказала она.

Я едва не фыркнула. Даже Лахлан и тот удостоил мать скептическим взглядом.

– Я серьезно, – добавила она. – Но это никак не связано с моей симпатией к ней. Просто она нуждается в тебе настолько сильно, что ничто не способно это поколебать. Мне кажется, ты сам не понимаешь, сколько ты должен отдать, чтобы быть с ней.

– Почему ты это говоришь?

Мейджи молчала. Сложила на груди руки и прислонилась к перилам.

– Когда сильно любишь кого-то… это на всю жизнь. В самом начале говорить о любви легко и просто, потому что все предстает в розовом свете. Если Наоми любит тебя так, как я думаю, то тебе нужно быть с ней, несмотря ни на что. Ее счастье, страх и боль – даже ее мысли – становятся твоими, и ты должен приложить все силы к тому, чтобы так было всегда.

Мои глаза полезли на лоб. Сказанное потрясло меня. Я никак не ожидала услышать от Мейджи Холстед такие слова.

– Я не собираюсь никуда убегать, – поклялся Лахлан.

– Прекрасно, – сказала мать и, словно ей в голову пришла запоздалая мысль, добавила: – Не подведи ее.

– Ни за что.

Уголки ее губ поползли вверх, и она обняла Лахлана.

– Как хорошо, что ты снова дома, сынок. – Прежде чем вернуться в дом, она посмотрела через плечо Лахлана прямо на меня.

Я застыла, ожидая, когда она окликнет меня. Но она повернулась и вошла в дом.

Дверь закрылась.

Лахлан стоял неподвижно, словно окаменев. Я вышла из своего укрытия и шагнула к нему. Он смотрел куда-то вдаль. Я встала рядом и прильнула головой к его плечу.

– Я знаю, ты все слышала, – сказал он.

– До единого слова.

Он с сожалением посмотрел на меня.

– Моя мать, просто она…

– На ее месте так поступила бы любая мать, – закончил я за него. – Она права во всем, что сказала.

Он задумчиво посмотрел на меня и сказал тихо-тихо:

– Я люблю тебя.

Я слабо улыбнулась.

– Я тоже тебя люблю… но любовь не все решает. Что нам делать дальше?

Лахлан закрыл глаза и потер переносицу.

– Я не могу просить тебя остаться в Маклине. Ты заслуживаешь того, чтобы уехать отсюда и получить образование…

Он умолк, не договорив. Я очень надеялась, что все, что он скажет дальше, не разорвет мне сердце.

– Значит, ты уедешь учиться в колледж, я же буду ждать твоего возвращения.

– В Маклине?

Лахлан кивнул.

– После моей стажировки я должен был провести в Питтсбурге только год. Этот год почти закончился, и я возвращаюсь домой.

Я это знала. Просто не знала про Маклин. Я улыбнулась иронии судьбы. Мир сыграл с нами злую шутку. Именно в то время, когда мы решили дать друг другу шанс, один из нас должен уехать.

Моя улыбка погасла, сердце защемило. Я с убитым видом посмотрела на Лахлана. Он развел руки, и я с радостью шагнула в его объятия.

– Обещаю, – прошептал он мне на ухо, – я буду ждать тебя.