Иллюзия убийства - Кэрол Макклири

В Иокогаме мы с Сарой сходим с парохода, потому что пять дней проведем в Японии и остановимся в гостинице.

Сара не перестает удивлять меня. Актриса вышла на палубу в мужском обличье: одежда, волосы, даже тонкие усы, которые, если она не может творить чудеса, фальшивые.

— Тебя что-то смущает, девушка, — говорит Сара с бруклинским акцентом.

— Зачем это? — спрашиваю я, имея в виду не то, почему она изменила внешность — это мне понятно, — а почему одета как мужчина.

— Мне надоело быть женщиной. Я люблю разнообразить свой наряд. Я играла роль принца Гамлета, дорогая моя. А изобразить американца вообще дело пустяковое, поверь мне.

Она говорит не то чтобы совершенно нормальным мужским голосом, но очень похожим.

С парохода, бросившего якорь в заливе на некотором расстоянии от берега, до пирса нас доставляют на небольшом паровом катере. Первоклассные отели во всех портах имеют собственные катера, но, как и в омнибусах на конной тяге, имеющихся у американских отелей, пассажиры должны платить, хотя эта услуга рассчитана на то, чтобы привлекать клиентов.

Фредерик садится к нам на катер. Он в хорошем расположении духа и одаривает меня нежной улыбкой, но когда я вижу, как он смотрит на Сару, я готова вонзить ей нож в сердце.

Порт в Токийском заливе имеет приятный и опрятный воскресный вид. На японских рикшах ярко-синяя одежда, ноги обтягивают трико без единой морщинки, на теле короткие куртки с широкими, развевающимися на ветру рукавами. У рикш комичные, похожие на грибы шляпы, и с коротко подстриженными волосами на затылке они разительно отличаются от своих коллег в других странах, где мне довелось бывать. На спине и рукавах верхней одежды у них, как у всех мужчин, женщин и детей, которых я вижу, вышиты их гербы.

После прошедшего ночью дождя улицы стали грязными, а воздух — прохладным и бодрящим, но солнце, пробивающееся сквозь дымку раннего утра, согревает нас благодатным теплом.

Мы с Сарой останавливаемся в «Гранд-отеле», большом здании с длинными верандами, просторными холлами и номерами, из окон которых открывается великолепный вид на озеро.

После недолгих уговоров Сара соглашается осмотреть со мной достопримечательности Иокогамы.

— О Боже! — Это все, что я могу произнести, когда некоторое время спустя мы с Сарой встречается в вестибюле гостиницы.

Из дерзкого бруклинского парня она превратилась в престарелую женщину — седые волосы собраны в пучок, трость, сгорбленная осанка при ходьбе, даже большая брошь на груди; точно такая была у моей бабушки. Да, она настоящая актриса.

— Зачем это? — опять спрашиваю я. В ее присутствии мне всегда не хватает слов.

— Мне сказали, что японцы с большим уважением относятся к пожилым людям, вот я и подумала: внучка с бабушкой гуляют по городу — как это будет мило.

— Хорошо. После экскурсии по Иокогаме мы могли бы поехать в Токио, благо он близко. Надеюсь, это будет тебе по силам, бабушка?

Рикша везет нас по улице, на которой мужчины, женщины и дети играют в бадминтон и запускают змеев. Сара застенчиво улыбается мне.

— Я заметила, что ты смотришь на этого красавца Фредерика как влюбленная барышня. Почему ты не пригласила его вместо меня?

— Вздор, ничего такого ты не могла видеть. Кроме того, меня больше устраивает твое общество.

— Не ври. Я видела, как вы бросаете друг на друга похотливые взоры.

— Какие взоры? Не намекаешь ли ты…

— …что вам назначено судьбой быть любовниками? Конечно. Если ты собираешься прятать свои страсти под одеялом, дорогая моя, пусти туда мужчину и раздели с ним жар страстей.

— Сара, ты невыносима. Пожалуйста… Между мной и мистером Селусом ничего нет.

— Дорогая Нелли, меня не проведешь. Тебе ведь очень хочется, чтобы он… — Она наклоняется ко мне и тихо произносит нечто непристойное.

— Прекрати! Или я сейчас выпрыгну. — Щеки у меня пылают, но я не могу решить, то ли смеяться, то ли бежать от ее бесстыдства.

— Нелли, ты взрослая женщина. Ты же наверняка мечтаешь, как он шепчет тебе на ушко всякие нежности, а ты лежишь с ним, и он…

— Хватит! Я тебя не слушаю. — Я зажимаю руками уши.

Она отдергивает одну руку.

— Не будь ребенком. Я ожидаю большего от тебя. Я даю хороший совет. Никто другой тебе этого не скажет. Давай наслаждайся волшебной чувственной страстью, которую он тебе даст. Не пожалеешь.

— Не останусь ли я после этих наслаждений матерью-одиночкой?

— Да ладно тебе; каждая женщина знает способы, как избежать беременности. Если не знаешь, я подскажу, но не думаю, что ты несведуща в этих вопросах. Постой! — Сара наклоняется ближе и шепчет: — Может, ты предпочитаешь женщин?

— Я предпочитаю, чтобы ты перестала изводить меня и намеренно смущать. Но уж коли ты завела разговор о любовниках, почему бы тебе не рассказать, что происходит между тобой и тем таинственным человеком, о ком ты упомянула на «Виктории»?

— Смотри. — Она показывает на группу японок, которых мы обгоняем на улице. — Не кажется ли тебе, что они самые красивые на свете? Можно подумать, что их лица принадлежат кисти художника. Эти идеально очерченные алые губы, румяные щеки. Не говоря уже о черных шелковистых волосах. Меня поражает, как грациозно они идут в этих ужасных деревянных сандалиях.