Детектив Киёси Митараи - Содзи Симада

– Не замерзла? – спросил я.

– Вода холодная, но было приятно, – ответила Сатоми своим обычным игривым тоном.

Я попытался поднять плот обеими руками. Он оказался на удивление большим. Сантиметров пятьдесят-шестьдесят сторона. На воде он выглядел очень маленьким.

Вблизи я понял, почему газетный сверток не упал с плота. Он был привязан крест-накрест чем-то вроде кулинарной нити. Привязан, как Гулливер лилипутами в книге Свифта.

Я не мог заставить себя тут же разорвать газету и посмотреть, что внутри. Кроме того, не будучи профессионалом, я мог бы таким образом уничтожить какие-нибудь улики. Однако сразу вызвать полицию я тоже не решался. Ведь кто-то мог ради шутки привязать голову манекена к плоту и пустить ее по реке; тогда позору не оберешься.

Я лег прямо на берегу и, набравшись смелости, заглянул в дыру в газете. Свет весеннего солнца был достаточно сильным, чтобы ясно разглядеть, что находится внутри, даже через очень узкую щель. Это был сильно испачканный человеческий нос. От свертка шел слабый запах, а предмет под бумагой был темно-красного цвета. Ошибки быть не могло. Предмет был явно органического происхождения. Часть когда-то живого человека.

– Какой ужас, – простонал я.

– Что это?

Голос вернул меня в чувство, и, подняв глаза, я увидел лицо Сатоми, смотревшей на меня сверху.

– Тебе лучше не видеть этого, Сатоми, – сказал я и встал.

– Я останусь здесь, а вы кто-нибудь позвоните в полицию. Кто из вас живет поблизости? Беги домой и попроси свою мать позвонить в полицию.

Меня прервал голос Сатоми:

– Так. Все эти ребята далеко живут. Я вернусь домой и позвоню. Годится, ребята?

Сказав это, Сатоми поднялась по грунтовому склону и направилась к детям.

– А вы пока не посмотрите за моей уткой около плоской скалы, чтобы она не убежала? Я позвоню в полицию и сразу же вернусь.

– Ага, – закивали дети.

– Хорошо, тогда я быстро сбегаю.

– Да, будь осторожна, но поторопись.

Опять я сказал какую-то несуразицу. Сатоми побежала, дети последовали за ней. Их ноги исчезали в траве. На этих детей можно было положиться. Сатоми была для них как учительница.

Я остался один, передвинул плот с человеческой головой как можно дальше от воды, под траву, чтобы его не было видно с дороги, и сел на ближайший камень. Осмотревшись, я не заметил вокруг ни одного человека. Тихий сельский пейзаж. Ветер дует на просторе. Но не холодно. Теплое солнце греет щеки и плечи.

Лежащая рядом отрубленная голова должна была бы вогнать меня в мрачное настроение, но мне почему-то было чрезвычайно хорошо. Я чувствовал, что мои измотанные нервы приходят в порядок. Мне многое нужно было обдумать, но я почему-то думал о том, как приятно ощущать это дуновение ветра. Несомненно, я почувствовал облегчение от живого очарования Сатоми и непосредственности детей. Впервые за долгое время, а может быть, и впервые в жизни, я ощутил красоту сельской местности. Мне даже захотелось пожить на этой земле какое-то время рядом с ними.

Но еще более важно было то, что ко мне постепенно возвращалась уверенность в себе. Это большое дело. Возможно, впервые в жизни я оказался в центре такого серьезного происшествия без Митараи. Когда меня охватывает тревога, она подавляет все остальное, но сейчас, вспоминая все происшедшее у меня на глазах, я понимал, что в некоторой степени контролирую ситуацию. Мне удалось взять дело в свои руки. Если бы Митараи был здесь, он, возможно, посмеялся бы над моей медлительностью, но для меня самым важным было появившееся у меня чувство контроля. Я был в восторге. Это помогло мне преодолеть усталость.

Потом я подумал об отрубленной голове у своих ног. Во-первых, возникал вопрос, кому она принадлежала. Пропавшими без вести сейчас были Сатико Хисикава и Харуми Накамару. Следовательно, кому-то из них. Это станет известно, как только приедет полиция. Все, что для этого нужно сделать, это открыть сверток и увидеть ее лицо.

Далее я подумал о намерениях преступника. Его действия были крайне необычны. Он сделал плот, привязал к нему веревкой отрубленную голову и пустил по реке. Это безумие без всякого преувеличения. Почему преступник сделал это? Почему он действовал с такой тщательностью?

То, что это приплыло сюда сейчас, означало, что преступник только что бросил его в воду выше по течению. Кто он, почему и зачем это сделал? Я был не в состоянии понять эту извращенную, ни на что не похожую психику.

Вспомнив о времени, я посмотрел на часы. Как я и предполагал, был ровно час дня. Время обеда. Я подумал: нет ли свидетелей того, как кто-то среди бела дня отправил голову трупа в плаванье по реке? Или в пустынной сельской местности мало шансов его заметить, если он поднялся вверх по течению?

Может, это человек-демон, который жил в этой деревне в 1938 году? Только такой монстр мог осмелиться на этот ненормальный поступок.

Я стал думать об этом монстре. Сидя рядом с отрубленной головой, я, как ни странно, не чувствовал страха. Яркий солнечный свет и освежающий ветерок не давали мне впасть в уныние.

Я вспомнил изображение легендарного дьявола деревни Каисигэ, которое висело на третьем этаже «Рюбикана» на стене комнаты, где была убита женщина, голова которой, вероятно, лежала у моих ног. Там был изображен настоящий демон со светящимися во тьме глазами, полными ненависти и безумия. Эта картина, вероятно, отражала историю деревни Каисигэ, тридцать жителей которой были убиты один за другим в одну ночь. Повязку на лбу человека-демона окрасила красными пятнами кровь тех, кто умер в ужасном страхе.

Но я все еще сомневался, правда ли это. Люди, услышав выстрелы и крики, должны были бежать. Они не стали бы сидеть и тихо ждать, когда их убьют. Как ему удалось убить целых тридцать человек одного за другим? Если это правда, то он реально мог бы быть демоном; но кем он был на самом деле? Это не вяжется со здравым смыслом. Или, может быть, все жители деревни были напуганы и парализованы разбушевавшимся монстром? Почему они не заперли свои дома? Слишком много сомнений. Уж слишком похоже на какую-то сказку.

Однако мне хотелось бы когда-нибудь рассказать об этом легендарном происшествии более подробно. Еще я хотел бы прочитать газеты того времени. Сатоми знала только страшные легенды, но не точные детали.

Думая о людях-демонах, я внезапно вспомнил об Осаму Дадзае[416]. Он вместе с Томиэ Ямадзаки