Встретимся в раю - Хейне Баккейд

– Слушай, – начинает Гуннар после того, как мы выезжаем из его виллы и направляемся в церковь, где будут проходить похороны, – на похоронах давай просто пройдем через это, и… – он закусывает нижнюю губу в поисках подходящих слов, – будем вести себя, как подобает мужчинам?

– Большие мальчики не плачут, и вот это все?

Гуннар с силой кивает.

– Да, да, именно это я и имею в виду. Не то чтобы в этом было что-то плохое, но… – Он смотрит на меня, всего мгновение, и снова отворачивается. – Ты ведь понимаешь, о чем я?

– Да, шеф, – отвечаю я. – Горевать с достоинством.

Он еще раз кивает, щурясь на дорогу.

– Да, именно так, я не выдержу, если ты сломаешься, когда… – он сильнее закусывает нижнюю губу, – когда они опустят ее гроб в… в… – он не заканчивает предложение, с силой моргает и крепче сжимает кожаный руль.

– Я буду вести себя хорошо, шеф, – говорю я, когда Гуннар сворачивает на парковку у церкви.

Он останавливает машину и выключает двигатель.

– И еще кое-что, – в его голосе внезапно опять появляется тот самый авторитарный тон, он поворачивается и поднимает палец. – Сколько раз я должен повторить, что я больше не твой шеф? Не понимаю, что тут, черт побери, такого сложного…

– Какого хрена он тут делает? – вырывается у меня, когда я замечаю высокого человека, смакующего сигарету на церковной лестнице и щурящегося на весеннем солнце.

– Кто? – Гуннар опускает указательный палец и прислоняется к лобовому стеклу, чтобы лучше разглядеть.

– Ульф, – отвечаю я, и из-за его спины появляется рыжеволосая женщина с шалью, накинутой на голые плечи. – И его новая пассия, Дорис.

Гуннар смотрит на меня.

– Дорис?

– Она немка.

– Боже, – говорит Гуннар и открывает дверь. Он рукой проводит по коротко остриженным волосам, и мы оба выходим из машины и движемся к лестнице в церковь. Дойдя до места, останавливаемся перед Ульфом и Дорис. Гуннар здоровается с ними, затем извиняется и идет к священнику.

– Торкильд Аске. – Ульф выпускает сигаретный дым прямо мне в лицо, смотря на меня со смесью разочарования и презрения, словно он только что поймал меня за неприемлемым обращением с уточкой для ванны. – Ты думал, я об этом не узнаю?

– Нет, я так не думал, – отвечаю я, кивая Дорис и выдавливая улыбку.

– Что случилось? – Дорис с теплотой пожимает мне руку.

– Мы еще не знаем.

– Ты поразительно хорошо выглядишь, – язвит Ульф. – Значит, лекарства, которые я тебе прописал, работают.

– Да. Так же эффективно, как никотиновый пластырь.

– Что? – Ульф выбрасывает сигарету. – Я же не курю, правда?

Я качаю головой.

– Ты поедешь с нами домой после похорон? – спрашивает Дорис, пока Ульф достает новую сигарету из пачки и зажигает ее. Он щурится на меня сквозь сигаретный дым, коршун, кружащий над добычей.

– Извини, Дорис, – говорю я и делаю шаг назад, в то же время Ульф вырывает тлеющую сигарету изо рта и резко приближается ко мне.

– Слушай сюда, ты…

– Ульф, Ульф, – шепчет Дорис и кладет ладонь на его руку.

Ульф делает глубокую затяжку, смотрит на сигарету, выругивается и выбрасывает ее.

– Потом разберемся, Торкильд. – Он убирает зажигалку в карман пиджака, затем оборачивается и марширует в церковь.

– Как вы узнали? – спрашиваю я после ухода Ульфа.

– Позвонил Гуннар Уре, – отвечает Дорис. – Он не хотел ничего говорить, но Ульф все понял. Они оба беспокоятся о тебе, Торкильд.

– Я пока не могу уехать, – говорю я, блуждающим взглядом смотря на входящих в церковь людей. – Мы еще не закончили с делом.

– Вы тут поженились? – Дорис смотрит на меня. – Вы с Анн Мари?

– Нет. Ее мать похоронена на этом кладбище. Она умерла, когда Анн Мари была молодой. Рак.

– Это хорошо, – кивает Дорис.

– Что? – спрашиваю я. – Что хорошо?

Она несколько секунд рассматривает меня.

– Вернуться домой, к маме.

Я собираюсь что-то сказать, когда мне в голову приходит мысль.

– Черт, – бормочу я и поворачиваюсь к двери в церковь.

Гуннар сидит на передней скамейке. Между ним и родителями пустое место, и они оба, прищурившись, смотрят на меня со смесью признания и недоверия. Одно несомненно связано с другим.

– Садись, – шепчет он, когда я наконец подхожу к нему. – Церемония вот-вот начнется.

– То заявление в полицию, – начинаю я. – Когда на Свейна Борга заявила тетка со своей семьей за вандализм на могиле и кражу памятника.

– Да, – шепчет он, и на подиуме у кафедры за гробом Анн Мари появляется священник.