Автора! - Наталья Андреева

В калитку он не пошел, по старой привычке перемахнул через забор, и, будучи в состоянии алкогольного опьянения, приземлился не слишком удачно. Иначе говоря, Леонидов плюхнулся на землю. Сидевшая на вишне ворона возмущенно каркнула и сорвалась с ветки. Саша, читавшая под яблоней книгу, подняла голову и испуганно спросила:

— Леша, ты жив?

— Помер.

Он подошел и со стоном повалился на траву. Раскинул руки, замер, уставившись в голубое небо. «Война и мир. Аустерлиц. Я разгромлен и жду Наполеона».

— Тебе нехорошо? — посочувствовала Александра.

— Колено болит. Между прочим, ты согласилась на эти «гости».

— Я же думала, что она женщина. — Саша выразительно посмотрела в сторону соседней дачи.

— А она кто?

— Мужики и то так не пьют!

— Ну расслабилась женщина, с кем не бывает, — лениво сказал Алексей.

Облака на небе растянулись в цепочку. «Если я буду их считать, то усну», — зевнув, подумал Леонидов.

— Ты бы не лежал на солнце, — посоветовала Саша. — Иди на террасу, там прохладно.

— Быть может, ты права.

— Я всегда права. В коридоре, на сундуке белое ведро. Эмалированное. В нем хлебный квас.

— Ты святая!

Жизнь состоит из сна, еды, и загадочных совпадений. Предопределяющих. В тот момент, когда Леонидов шел в дом отведать холодного хлебного квасу, по ту сторону забора по направлению к писательской даче продвигался Игорь Михин. Они неминуемо встретились: взгляд Алексея Леонидова и темная кудрявая макушка старшего оперуполномоченного. Алексею ничего не оставалось, как окликнуть:

— Игорь! Ты почему идешь мимо? Настроение у него после трех коктейлей и рюмки водки было философское. Хотелось разделить его с кем-то. Разговор о смысле жизни вполне бы устроил.

— А я не к тебе сегодня. — Михин предусмотрительно остался по ту сторону забора.

— А куда?

— Имею несколько вопросов к Вере Валентиновне.

— Сейчас?

— Именно.

— Это ты зря.

— А кто мне помешает?

— Она.

— Вот как? Каким же образом? — удивился Михин.

— Потому что она спит. И я этому способствовал.

— Каким же образом? — еще больше удивился Михин.

— Я с ней пил.

— О как! Наш пострел везде поспел!

— Так что заходи. Квасу хлебного хочешь? Вся водка осталась там. — Алексей махнул рукой в сторону писательской дачи.

В это время на сцене появилась любимая жена. Она вышла из сада и спросила:

— С кем ты разговариваешь? А, Игорь Павлович! Да вы проходите, не стесняйтесь.

— А можно?

— Ну конечно!

Михин открыл калитку и вошел на территорию дачного участка Леонидовых. Саша деликатно ушла в дом. Игорь же опустился на крыльцо, поднял голову и, глядя в высокое голубое небо, сказал:

— Пекло-то какое нынче, а?

Все разговоры этим летом начинались с обсуждения погоды.

— Да, жарко, — согласился Леонидов.

В целях поддержать разговор о погоде, он пошел в дом и принес литровую кружку хлебного кваса. Употребил сам и протянул Михину:

— Спасибо, — сказал тот. — Вкусный квас. Как сам?

— Лучше. Я хотел сказать, лучше, чем Вера Валентиновна. Я все-таки мужчина, — похвастался Алексей.

— Жаль, что так получилось. Я имею в виду Веру Валентиновну. Мне до зарезу надо выяснить судьбу завещания Клишина. Сдается мне, Вера Валентиновна была в тот вечер у племянника. Тайно ли, по его ли приглашению, не знаю. Но завещание она выкрала, а его самого…

— Отравила, — закончил фразу Алексей. И добавил: — Это уже из области твоих фантазий.

— А знаешь, как погибли его родители? Вера Валентиновна сводную сестру терпеть не могла.

— Они родные только по отцу. История темная. После аварии они с Клишиным разругались вдрызг.

— Я в курсе, — вздохнул Алексей. — Слушай, Игорь, а можешь ты выяснить для меня, кто такой Демин?

— Какой еще Демин?

— Знаю только, что Максим. Похоже, Вера Валентиновна у него заняла много денег.

— Ну и что?

— Интуиция подсказывает мне, что на сцене появился прелюбопытнейший персонаж. Нужны подробности.

— Чепуха все это! — решительно сказал Ми-хин. — Демин какой-то. Клишина отравила собственная тетка. А Гончаровой снотворное в бокал с «Пепси» положила племянница. Хотя она это категорически отрицает.