Паук - Ларс Кеплер

— Но она назвала Юрека Вальтера, — говорит Йона.

— Именно. Потому что его тьма не знает равных. Но это я научил её тому, как думает полиция, как работают криминалистические технологии. Как избегать ошибок и как выстраивать игру. Мы не пироманы; мы не позволяем огню выйти из‑под контроля. Мы и есть огонь.

— Вы знаете её имя?

— Да, но вы уже задали свои пять вопросов.

— Я задал только два, — возражает Йона, хотя и понимает, что это бесполезно.

— Вы начали с того, что спросили, что я имел в виду, когда поинтересовался, знает ли детектив из страны Астрид Линдгрен, во что он ввязывается, приходя ко мне. За этим последовали ещё четыре — говорит Фаустер и поворачивается к Сабине. — На этом я закончил. Я хочу вернуться в свою камеру.

— Назовите ему имя, — говорит она.

Йона всё ещё сидит прямо напротив Фаустера, так близко, что чувствует его дыхание и затхлый запах старой ткани.

— Этот разговор записывается, и он пообещал мне письмо с благодарностью за мою помощь.

— Вы получите своё письмо, — говорит Йона.

— Вы должны написать, что считаете: мой приговор следует заменить условным сроком.

— Я не могу этого сделать.

— Что? — Фаустер улыбается.

— Потому что вы собираетесь убить снова.

— Вы не имеете права так поступить! — вспыхивает Фаустер, повышая голос. — Фрау Штерн, он не может нарушить соглашение.

— Я разгадал вашу загадку, — спокойно говорит Йона.

Фаустер почти сразу успокаивается, откидывается на спинку стула и встречается взглядом с серыми глазами детектива.

— Не может быть, — шепчет он.

— У вас осталось ещё два убийства, — продолжает Йона.

— Прекратите, — бормочет Фаустер, с трудом сглатывая.

— Я изучил карты. След от того места, где вы оставили Кемаля, между Кароу и Бухом, ведёт на северо‑северо‑восток, — начинает Йона. — Вторую жертву вы оставили на северо‑восточном участке между Бабельсбергом и Грибницзе, третью — на пути, идущем строго на восток…

— Я не понимаю, — шепчет Сабина.

Мастер Фаустер тяжело вздыхает и закрывает глаза, по щекам стекает пот.

— Разные участки пути соответствуют цифрам на циферблате, — говорит Йона. — И вы дошли только до десяти, когда полиция ворвалась к вам в квартиру.

— Боже мой, — произносит Сабина.

— И вы хотите, чтобы вас освободили, чтобы завершить последовательность одиннадцатью и двенадцатью, — заканчивает Йона.

Фаустер открывает глаза и смотрит прямо на него.

— Кто вы? — бормочет он.

Глава 46.

Сага сидит за одним из высоких столов в кафе на восьмом этаже управления. Лапша в пластиковой миске перед ней совершенно безвкусная, но она всё равно доедает её и запивает тёплым бульоном.

На дне тарелки приправа превратилась в липкую пасту. Она макает в неё кончик палочки. Поднося его ко рту, наконец ощущает настоящий вкус лапши: лемонграсс, сычуаньский перец и соль.

Сага бросает пустую миску в мусорное ведро, вытирает стол, вешает тряпку на кран и смотрит на часы. С трудом подавляя растущее беспокойство из‑за предстоящей встречи, она направляется в кабинет Манвира, стучит и открывает дверь.

— Входите, присаживайтесь, — говорит он. — Грета уже идёт. Садитесь, где вам удобно.

— Есть новости от Йоны? — спрашивает Сага.

— Ещё нет, — отвечает Манвир, что‑то набирая на клавиатуре.

Сага садится в одно из кресел с цветочным узором.

Она не представляет, зачем её вызвали на совещание, но надеется, что это связано с её рапортом. В глубине души она молится, чтобы Манвир дал ей разрешение на оперативное вмешательство. Тогда она смогла бы рассказать остальной группе о Карле Спеллере и его друзьях и привести их на официальные допросы.

Засохшее растение в горшке с маленькой поздравительной открыткой, застрявшей на одном из сухих стеблей, стоит в картонной коробке для вторсырья на полу.

Грета входит и закрывает за собой дверь.

— Извините за опоздание, — говорит она, усаживаясь в другое кресло.

— Вы знаете, зачем мы созвали это совещание? — спрашивает Манвир, поворачиваясь к Саге.

— Нет.

— Хорошо. У нас к вам несколько вопросов…

Он замолкает, откидывается на спинку стула и, нахмурившись, всматривается в неё.

— Вы вот‑вот получите здесь постоянную должность оперативного инспектора, — продолжает он.

— С трудом верится, — улыбается Сага.

— Но несмотря на то, что вы официально ещё не работаете у нас, вы находитесь в самом центре расследования крупнейшей серии убийств, которой мы когда‑либо занимались.

— Да.

— Как такое возможно?

— Я не понимаю вопроса, — говорит Сага. — Вы имеете в виду — до того, как я официально здесь?

— Да, — кивает Манвир.

— Потому что убийца общался со мной напрямую.

— А почему? — спрашивает Грета, наклоняясь вперёд.

— Мы уже обсуждали это, — отвечает Сага, пытаясь прочесть их лица.

— Да, но дело не только в том, что он разговаривает только с вами, — говорит Грета. — У вас также есть анонимный источник, который даёт информацию вам, и только вам.

— Не объясните ли вы, что происходит? — спрашивает Сага.

— Вы невероятно наблюдательны как следователь, — говорит Манвир. — Вам удаётся почти молниеносно разгадывать загадки убийцы, и…

— Не так, как Йоне, — перебивает Сага.

— Но его логика, его ход мыслей… нам становятся понятны уже потом, — продолжает Манвир. — А с вами складывается впечатление, будто вы внезапно знаете ответ.

— Нет, я… Вы же понимаете, как это бывает, — пытается объяснить Сага. — Иногда это просто догадка, основанная на том, что я видела. Иногда — более логичное построение. А иногда мне действительно помогал источник, которому я обещала анонимность.

— Вы часто правы, вплоть до мелочей, и всё же нам до сих пор не удалось поймать убийцу… — говорит Манвир. — Вам это не кажется странным? — добавляет Грета.

— Я уйду, если вы прямо не скажете, к чему клоните. Что вы, чёрт возьмите, пытаетесь намекнуть? Просто скажите, что хотите сказать!

На её лбу вспыхивают красные, беспокойные пятна.

— Ваши отпечатки пальцев нашли на платформе станции Кимлинг, — говорит Манвир и протягивает ей отчёт.

— Я в чём‑то подозреваюсь? — спрашивает Сага, не глядя на папку.

— Мы лишь хотели узнать, не желаете ли вы