Паук - Ларс Кеплер

— Добро пожаловать в Иттерё, Мара, — раздаётся мужской голос откуда‑то из‑за кадра. — Меня зовут Свен‑Уве Кранц, я здесь психолог. Мой коллега фон Ферзен, который вас принял, поставил вам диагноз «психотическое расстройство», код F60.0 по МКБ‑10. Но меня это не волнует. Я не считаю вас больной. Я считаю, что вас неправильно поняли… Мы будем часто видеться, пока вы здесь, и я надеюсь, что мы сможем вместе превратить «непонятую» ситуацию в «понятую».

Изо рта Мары тянется мерцающая струйка слюны.

Материалы, которые Сага забрала из психиатрического отделения Иттерё, состоят из трёх тонких жёстких дисков с несколькими видеозаписями высокого разрешения и папки с рукописными заметками. В формах и журналах описывается ход текущей терапии, но не содержание бесед с психологом. В основном там ежедневные записи о приёме лекарств, разговорах о побочных эффектах и взаимодействии препаратов, график изменения веса и описания отношений с другими пациентами.

Фильмы представляют собой несколько относительно коротких сеансов с интервалом примерно в месяц. Это своего рода когнитивно‑поведенческая терапия между психологом и его пациенткой, Марой Макаровой.

Согласно рукописным дневникам, метод Свена‑Уве Кранца заключается в том, чтобы слушать пациента и серьёзно относиться к его версии реальности. Не подвергать её сомнению, не пытаться разубедить.

Если, к примеру, один из его пациентов убеждён, что кто‑то подслушивает всё, что он говорит, Кранц предлагает включить громкую музыку, сесть рядом и разговаривать шёпотом.

У Саги зазвонил телефон. Она смотрит на экран, видит, что это Йона, и сбрасывает звонок.

На видео в кадр попадают фары проезжающей машины как раз в момент начала второго сеанса.

Камера снимает Мару Макарову через люк в двери, в тот момент, когда она пытается разбить окно основанием торшера. Она совершенно голая. Худое тело покрыто порезами и синяками.

Одна из стен позади неё заляпана спагетти с томатным соусом.

Мара выглядит невероятно встревоженной. Её всю трясёт, она кричит по‑русски, голос срывается.

В палате с ней находятся два медбрата, они пытаются её успокоить. Мара поворачивается к ним, глаза расширяются. Моча ручьём стекает по её тонким бёдрам.

Когда они подходят ближе, она размахивается лампой, но мужчинам удаётся её скрутить. Они опускают её на пол и делают внутримышечную инъекцию в ягодицу.

Запись резко обрывается. Когда изображение возобновляется, камера снова стоит на штативе в палате Мары.

Мара лежит в постели с белой повязкой на одном глазу. Другим безучастно смотрит перед собой.

Еду со стены стерли, но красный соус всё ещё просвечивает на бледных обоях.

— Я знаю, что вы хотите уйти отсюда, Мара, что вы боитесь отравления, — начинает Свен‑Уве Кранц. — Если это поможет, мы можем пробовать вашу еду перед тем, как вы начнёте есть. Я могу это делать, или кто‑то из медсестёр… Но я боюсь, мы не можем вас выписать. Это надо решать после консультации с моим коллегой, понимаете? А он всё ещё считает вас психопаткой. Вы понимаете, о чём я говорю? Пройдёт немного времени, прежде чем вас выпишут. Но до тех пор вы можете говорить со мной. Дайте мне знать, если я могу чем‑то вам помочь. Я знаю, что вы сейчас устали. Это потому, что вам дали успокоительное под названием «галоперидол». Оно не опасно, но вас клонит в сон. Я оставлю вас поспать.

Сага нажимает на паузу и уходит на кухню с дневником психолога в руках. Она быстро пролистывает его до конца, до комментариев после последнего сеанса и записей о выписке, пытаясь понять, куда могла деться Мара.

Человек, которого Кранц описывает ближе к финалу, — это сдержанная молодая женщина, примирившаяся со своей историей и своим образом жизни. Она гордится своей внешностью, прилично одевается и планирует изучать математику.

— Кто вы? — шепчет Сага. — Куда вы ушли после выписки? И где вы сейчас?

***

Стоя у верстака в своей мастерской, Мара Макарова трет лицо обеими руками и листает книгу по абстрактной алгебре. Красной ручкой она обводит раздел о комплексных числах.

Дрожащими руками она открывает банку кукурузы, набирает зёрна пальцами и запихивает их в рот, затем выпивает мутную жидкость. Почти сразу она чувствует, как желудок сжимается, и опускается на колени. Выплёвывает всё в ведро.

Женщина на бетонном пандусе у погрузочной площадки пришла в сознание. Сначала она кричала и умоляла, но потом попыталась взять себя в руки и спрятать любые следы эмоций в голосе.

— Послушайте меня, — говорит она. — Я не знаю, зачем вы это делаете…

Мара сплёвывает комок слизи и наклоняется к ведру, чтобы выбрать кукурузные зёрна. Отправляет их в рот и медленно пережёвывает.

— Что с вами случилось? — спрашивает женщина.

Мара отправляет в рот ещё несколько зёрен и встаёт, продолжая жевать.

— Можно мне воды? Я очень хочу пить.

Женщина замолкает, захлёбываясь нахлынувшей болью и тревогой.

Мара рукой смахивает с верстака книгу и ручки, затем берёт синюю пластиковую бутылку. Выливает на поверхность хлорку и протирает её тряпкой.

— Боже… — стонет женщина, на мгновение задыхаясь, прежде чем продолжить: — Вы причинили мне боль. Вы хотите об этом поговорить? В меня стреляли… Вы стреляли в меня, в человека. У меня идёт кровь. Мне очень больно.

Мара открывает упаковку со стерильными комбинезонами и надевает один, а затем пару латексных перчаток и маску. Открывает ящик и достаёт пластиковую папку, полную страниц, вырванных из библиотечных книг.

Скальпелем она вырезает фрагмент из «Рождения Венеры» Боттичелли и кладёт его рядом со старой картой больницы Рослагтулла. Роется в папке и находит текст о прочности сферических зданий. Кладёт его третьим в ряд.

— Вы замечаете, что моя боль и мой страх никак не связаны с вашей собственной болью и вашим страхом? — тяжело дыша, спрашивает женщина. — Но я думаю… думаю, если вы поможете мне, если отвезёте меня в больницу, всё изменится к лучшему. Вы почувствуете облегчение. Вы согласны?

Мара отходит в сторону и бросает скальпель, перчатки и комбинезон в контейнер для сжигаемых отходов.

— Потому что, помогая кому‑то, вы открываетесь и сами. Вы слушаете? Каждому нужна помощь. Никто из нас не одинок, даже если иногда так кажется… Ещё не поздно сменить направление.

Мара наклоняется и снова поднимает скальпель. Прижимает лезвие к ногтю указательного пальца левой руки, делает глубокий порез и позволяет боли наполнить её.

Впервые Мара поворачивается к женщине на пандусе. Та лежит на спине, глядя в потолок, на мостовой кран. Дыхание