Страсть и сомнения - Беверли Бартон

Внезапный звонок сотового телефона Чада заставил Аннабел вздрогнуть.

Чад откинул полу пиджака и вытащил мобильник из чехла на поясе.

– Извините за этот звонок. Большую часть дня телефон был отключен, я включил его совсем недавно. – Он нажал кнопку подключения и приложил телефон к уху: – Сержант Джордж слушает. Да, хорошо. Завтра утром. Конечно, я сообщу мисс Вандерлей. Да, я возвращаюсь в Мемфис сегодня же. Увидимся утром. – Чад спрятал телефон в чехол.

– О чем шла речь?

– Это Джим. Он сказал, что утром будут готовы результаты ДНК-анализа утробного плода Лулу.

– Так быстро?

– Я просил, чтобы сделали срочно.

– Вы думаете, что это ребенок Куинна Кортеса, не так ли?

– Да, думаю. А завтра мы будем знать наверняка. – Его взгляд горел желанием. – Я позвоню вам утром, как только смогу, и сообщу о результатах.

Аннабел кивнула:

– Спасибо.

Было похоже, что Чад намеревается повторить поцелуй, поэтому Аннабел отступила на несколько шагов назад, к прикрытой двери.

– Будьте осторожны за рулем. И еще раз спасибо вам за… за сегодняшний день.

– Берегите себя, Аннабел. И помните, что я от вас всего лишь на расстоянии телефонного звонка.

Она постояла на веранде и дождалась, чтобы Чад сел в машину, затем повернулась и вошла в дом. Там ее ждали тепло и тетя Перлита.

– Довольно интересный молодой человек, – сказала Пердита. – Он просто очарован тобой, моя дорогая.

– Чад мне нравится. Он хороший человек.

– И подходящий поклонник. – Усмехнувшись, Перлита взяла Аннабел под руку. – В задней гостиной нас ждет кофе.

– Мы будем одни? – спросила Аннабел.

– Да. По-моему, это замечательно. Могу тебе сообщить, что час назад Уит вышел через заднюю дверь, сел в машину и укатил. Во всяком случае, так мне сказал Хирам. Уит уже отыграл свое трагическое шоу для Луиса, остальных членов семьи и друзей, изображая мучительную скорбь по Лулу, а теперь рванул отсюда.

– Подольше бы он не возвращался.

Аннабел последовала по коридору за тетей в заднюю малую гостиную, которая в былые времена использовалась как дамская гостиная. Эта самая любимая Аннабел комната в доме была окрашена в светлые синие и зеленые тона и обставлена бесценной антикварной мебелью. Аннабел помнила, как когда-то этот дом был наполнен смехом и любовью. Теперь же в этих старинных стенах жила только печаль.

– Тебе нужно вернуться к себе, в свой дом, – сказала Пердита, наливая в чашку кофе из стоявшего на серебряном подносе серебряного кофейника. – Почему бы нам с утра не упаковать вещи и…

– Утром я поеду в Мемфис, – сказала Аннабел, принимая от тети чашку.

Пердита удивленно посмотрела на нее:

– Я думала, ты не собиралась возвращаться в Мемфис, во всяком случае, пока не разберешься в своих чувствах к этому Кортесу.

Аннабел села на один из стульев, окружавших чайный столик. Налив кофе и себе, Пердита устроилась напротив.

– Есть кое-что, о чем я не сказала дяде Луису, и вырвала у Уита обещание, что он тоже не скажет, – сказала Аннабел. – Понимаешь, Лулу была беременной. Примерно шесть недель.

Пердита открыла рот в молчаливом «ах-ха».

– Отец Куинн Кортес?

– Он считает, что нет. У Лулу были и другие любовники. У трех человек брали образцы ДНК для анализа. Чаду позвонили перед самым его отъездом и сообщили, что завтра утром будут готовы результаты.

– Тебе не нужно возвращаться в Мемфис только для этого. – Поднеся чашку к губам, Пердита посмотрела в глаза Аннабел и добавила: – Такая жалость, что ты не встретила мистера Кортеса при других обстоятельствах.

Опустив глаза, Аннабел вздохнула.

– Давай, давай. Называй меня дурой. Конечно, я и есть дура. Но я хочу быть там, с ним, когда станет известно, кто отец ребенка.

– О, моя бедная Аннабел. Жизнь порой жестоко шутит над нами, верно?

– Как идет расследование тех убийств? – спросила у Джима Мэри Ли. – Вы ведь не арестовали того важного адвоката из Техаса? Куинна Кортеса. Боже, у этого парня даже имя сексуальное.

– Нет, мы еще не проводили арестов. – Джим поднялся. – Пойду, пожалуй, пожелаю Кевину спокойной ночи и поеду.

Мэри Ли подошла к нему:

– Послушай, давай играть в открытую, ладно?

«Началось. Сейчас откроется причина, по которой она пригласила меня на ужин и позволила провести лишнее время с Кевином».

– Давай.

– Я знаю, что ты осведомлен о том, что у меня были дела с Чадом.

И это все? Из-за этого она пригласила его на ужин? Неужели Мэри Ли действительно не понимает, что ему наплевать? Да и беспокоило ли ее то, как он отреагирует, когда узнает?

– Да. И что?

– Тебя это не волнует? – Она придвинулась ближе, настолько близко, что ее грудь почти касалась его груди.

Было время, когда у него возникала эрекция, едва Мэри Ли входила в комнату.

– Почему это должно меня волновать?

Прижавшись к нему всем телом, она обняла его за шею.

– Ты что, ни капельки не ревнуешь? Почему бы тебе не остаться, а когда Кевин уснет…

– Я не могу. – Черт, его так и подмывало остаться. Какая-то часть его все еще хотела ее. Совершенно безмозглая часть. – У меня позднее свидание сегодня. – Он не лгал.

Мэри Ли часто и резко задышала, отчего у нее затрепетали ноздри. Значит, разозлилась.

– Это предложение действует только один раз, – сказала она. – Можешь принять или отвергнуть его, но знай, что больше я просить тебя не буду.

Будет. За годы, прошедшие после развода, она подкатывалась с этим предложением примерно раз в полгода, и он всегда отказывался, а она говорила, что это в последний раз.

– Эй, пап, я уже ложусь, – прокричал Кевин из коридора.

– Пойду пожелаю Кевину спокойной ночи. – Джим бросил быстрый взгляд на бывшую жену и вышел, оставив ее разбираться со своей злостью.

Когда же через десять минут он вышел из комнаты сына, Мэри Ли сидела перед телевизором и даже не повернула головы в ответ на его пожелание спокойной ночи.

Поднявшись к себе, Аннабел почти час пролежала в ванне, надеясь, что это поможет ей расслабиться. Но, оказавшись в постели, она не могла заснуть и лежала, созерцая высокий потолок и жалея, что не попросила у тети Пердиты какое-нибудь снотворное средство.

Ее тетя была ходячей аптекой: у нее всегда была с собой куча самых разных лекарств.