Топор войны - Вячеслав Жуков

Лейтенант Огольцов сидел в бежевой «пятерке» и потягивал из термоса крепкий кофе. На дежурство он заступил в одиннадцать вечера.

Примерно в половине двенадцатого ночи свет в квартире, где временно проживал Комков, погас. Лейтенант догадался: подозреваемый лег спать. Он в отличие от лейтенанта Огольцова мог позволить себе такую роскошь. А молодой опер не имел возможности заснуть ни на минуту. Ведь если майор Рябцев проверит и застанет его спящим, тогда уж выговорешника не избежать.

В третьем часу ночи лейтенант Огольцов заметил, как в окне у Комкова вспыхнул тусклый свет ночника. На фоне темных окон спящего дома даже такой слабый свет был хорошо виден снизу. Теперь уже лейтенант не отрывал взгляда от окна.

Прошло минуты четыре, и свет погас. Но Огольцов забеспокоился. А тут еще голос майора по рации. Рябцев как раз дежурил ночью в оперативной группе и решил узнать, как дела у Огольцова.

– Все нормально, Палыч. В половине двенадцатого свет в квартире Комкова погас. Предполагаю, «объект» лег спать. Из дома не выходил вечером. Только… – Молодой лейтенант сделал паузу, которая сразу насторожила опытного майора.

– Ты чего замолчал? Чего не договариваешь?

– Палыч, да тут такое дело… В третьем часу ночи он просыпался. Включал свет.

– Свет?

– Да. Но ненадолго. Может, в туалет вставал? – высказал свои предположения Огольцов.

С полминуты в эфире была тишина: потом скрипучий голос майора произнес:

– Вот что: поднимись к нему и проверь, дома ли он?

– Палыч, время – три часа ночи. Он может не открывать дверь, да еще послать куда подальше.

Но майор Рябцев был тверд как камень.

– Может и послать. Зато ты будешь знать, что он дома. Так что иди, звони, стучи в дверь. Хоть всех соседей подними на ноги, но узнай, дома Комков или нет. Все!

– Есть, – нехотя произнес лейтенант. Подняться ему на пятый этаж не тяжело. Но в ночное время Комков не откроет ему дверь и будет прав. Да Комков может вообще не подойти к двери и тоже будет прав.

С невеселыми мыслями поднялся Огольцов на пятый этаж, подошел к двери, послушал. В квартире было тихо. Тогда лейтенант вздохнул и нажал пальцем на кнопку звонка. Потом опять прислушался.

В квартире – ни малейшего признака человеческого присутствия. Такой резкий, неприятный звонок разбудит любого. Огольцов услышал, что рядом даже соседи проснулись. Для большей надежности он постучал. Уж стук-то Комков должен услышать. Если, конечно, он дома.

В этой бесполезной возне около двери лейтенант потерял минут десять драгоценного времени. Быстро спустившись вниз, он по рации вызвал Рябцева и доложил, что Комков к двери так и не подошел. И майор понял: тот, за кем он охотится, обвел опера, как мальчишку. Сказал с упреком:

– Не открывает, потому что там его нет. Прошляпил ты его, Огольцов. Понимаешь? Прошляпил. Ушел Комков.

– Палыч, клянусь, из подъезда никто не выходил. Не мог же он испариться.

– Ты адрес Ракитиной помнишь? – спросил майор своим скрипучим голосом.

– Помню.

– Вот что: тебе ехать к ним ближе, чем нам от управления. Давай, поезжай туда, погляди. И мы сейчас выезжаем. Я думаю: Комков уже там.

– Иди и не оглядывайся. – Конопатый указал Николаю пистолетом на коридор, по которому нужно было пройти, чтобы попасть в гостиную. Сам Алену держал за волосы и шел за ней, настороженно поглядывая на Николая.

Сейчас они войдут в эту комнату. Конопатый заставит его обернуться, чтобы выстрелить в лоб. Потом он возьмет топор, рубанет девчонку, вложит в ее руку пистолет, а топор в руку Коляну. И все.