Джульетта стреляет первой - Сергей Литвинов

– Да так. Обычный пенсионер, – улыбнулась Татьяна.

* * *

Когда вернулись с экскурсии по острову Пасхи, Таня позвонила Анжеле.

Все ее вещи остались на Матуа. И хотя Пит заверил, что в состоянии купить ей решительно все, что нужно, девушке жаль было терять огромный баул нарядов, косметики, редких пособий по рекламе.

Мобильник Анжелы не отвечал. Но по городскому телефону отозвалась:

– Ой, Танька! С ума сойти! Зачем ты Максимуса замочила?!

– Я?

– А кто ж еще? Труп в твоем доме нашли!

– Я этого не делала. Стреляли через окно.

– Чего сбежала тогда?

– На всякий случай, – усмехнулась Таня.

– Но ты точно не убивала?

– Где я оружие возьму?

– Тогда, значит, отец Марьянкин, – легко переменила точку зрения Анжела. – Или даже Кикин мой. По идейным соображениям. Он все зудит, что закон бредовый и мы все овцы-бараны.

– А преступника не поймали?

– Наши полицаи ищут, – с крайним пренебрежением отозвалась художница.

– Чего там у вас вообще творится?

– Дурдом полный. Траур, черные флаги развесили. Наш мэр – можешь себе представить! – ходит в сосиску пьяный. Раньше-то почти правильный был, а сегодня вообще дошел – в канаве валялся. Его вынуть хотят, он бормочет: «Не трогайте. Я свинья». А новый главарь теперь Марк. Пацаненок. Можешь себе представить?

– Когда вы его выбрать успели?

– Не выбирали мы! Максимус такое завещание оставил!

– Хороша у вас демократия.

– Да ладно, какая разница, кто на троне сидит!

– Слушай, а ты можешь мои вещи выслать?

– Сорри, – хмыкнула художница. – Никак. Все куда-то вывезли на пикапе, дом заперт. Я могла бы спросить, но мой Кикин злой как черт. Велит мне, чтобы тихо сидела.

– Ладно, – вздохнула Таня. – Сиди тогда тихо. А можешь хотя бы узнать, как там Джеф?

– Это еще кто?

– Медбрат в вашей больнице. Афроамериканец.

– Ах, ты, значит, еще и с ним развлекалась! – возликовала Анжела. – А мне не призналась! Видела я его. Вчера. Печальный такой ходит!

«Ходит – значит, все хорошо».

И Таня задала последний вопрос:

– Слушай. А когда вы свое чудо-лекарство запатентуете?

– Не знаю, – сразу погрустнела художница. – Профессор боится. Там куча побочек обнаружилась. – Понизила голос: – У Максимуса, оказывается, еще два года назад канцер начался. Химиотерапию делали. А он все равно продолжал пить таблетки и эликсир себе колоть. Ну и доигрался – от стадии нуль до третьей. Кто на такое средство патент даст?

– Жаль, – искренне расстроилась Татьяна. – Я так хотела омолодиться.

– А по-моему, лучше быть старушкой, чем от рака умереть, – с жаром прокомментировала Анжела.

И шумно прихлебнула.

– Что пьешь? – поинтересовалась Садовникова.

– Винишко.

– Без рома?

– С ним, – виновато вздохнула. – И бегать я перестала. – Хихикнула. – Совсем пропадаем тут без тебя.

– Я все равно бы ничего не изменила, – уверенно произнесла Татьяна. – Человек должен сам решать, как свою жизнь строить. И социальная реклама тут не поможет. Бросай свой Матуа. Приезжай в Москву. Я тебе выставку организую.

– В Москву, в ваши холода, пробки? Да что я, больная? – возмутилась художница.

– Ну, тогда счастливо оставаться, – попрощалась Таня.

* * *

В московском аэропорту Пит, джентльмен, предложил ее проводить. Но Таня лишь плечами пожала:

– Зачем? Сама доеду.

Вошла в подъезд. Поднялась на лифте. Вошла в квартиру.

Одиночество, выверенный дизайн, серый день за окном. Будто и не уезжала.

Принять ванну? Заварить травяной чай? Пробежать кросс?

Нет, ни единая из привычных радостей больше не привлекала. Тихая квартира навеивала тоску. Одиночества она на Матуа хлебнула вдосталь. Да и вообще тяжко наедине с мыслями – после всего, что узнала и своими руками натворила.

Позвонила Валерочке:

– Еда в самолете была ужасная. Подкормишь?

Отчим удивился:

– Танюшка! Я думал, ты спишь уже, после такого-то перелета.

– Не могу, – вздохнула она. – До сих пор внутри все дрожит.

– Тогда приезжай, конечно! – В голосе полковника зазвучала искренняя радость. – У меня сегодня рыбный день. Морально устаревший салат «Мимоза» и семга, запеченная в конвертиках из слоеного теста. Устроит?

– Конечно!

– Ты одна будешь?

– Ну, разумеется!

Обычно отчим не лез в ее личную жизнь (за то и обожала), но сегодня вдруг попросил:

– Пусть Пит тоже приедет.

– Зачем?

– Хочу ему спасибо сказать. За то, что из беды тебя вытащил. Да и еды все равно вдоволь.

– Валерочка! Ты еще меня за него сватать начни! – возмутилась Садовникова.

– А чем плох? – не смутился отчим. – Красивый, молодой, перспективный. В морскую пучину ради тебя сколько раз прыгал.

– Чувствую, вы тут без меня с мамой спелись, – с раздражением заметила Таня.

– Нет. Это мое личное мнение, – заверил Валерий Петрович. – С твоим характером рядом обязательно нужен человек, который будет тебя спасать. А я уже стар мотаться в дикие места вроде острова Пасхи.

– Ладно, – буркнула Таня. – Мы приедем вместе.

Позвонила Питу:

– Валера нас в гости зовет.

– Супер! – возликовал фотограф. И твердо произнес: – Ты только за руль не садись. Я сейчас такси на твой адрес вызову.

– Да что за глупости? Я не люблю такси.

– Нет, Таня! – жестко возразил мальчишка. – После почти суток в самолете сама ты вести машину не будешь.

«Вот это попала я в силки! – весело подумала Таня. – Ладно. Раз уж такси – возьму с собой шампанское французское. Побалую Валерочку».

С Питом словно сговорились – тот тоже притащил игристого, а еще – огромнейший торт.

– Прямо хоть помолвку отмечай! – улыбнулся он.

Впрочем, сияющее лицо мигом померкло под мрачным Таниным взглядом.

– Давайте пока о другом, – примирительно произнес полковник. – Таня, хочу тебя похвалить. Образцы взяла грамотно, приложила все силы, чтобы их сохранить. Сроки упустили, конечно, но наука творит чудеса. Их удалось идентифицировать.

– И что?

– Сегодня я получил результаты экспертизы.