Легенда о трех мартышках - Дарья Донцова

– Никому не говори о своем графике, – перебилменя Антон, – мы, простые людишки, вскакиваем в шесть, около семи, шатаясь отнедосыпа, вваливаемся в метро, а без пятнадцати девять устраиваемся за столом втухлой конторе. Тот, кто в десять сползает в халате на кухню и наслаждаетсяароматным кофе, мой классовый враг!

– Может, кто-то тебя и пожалеет, но мне точноизвестно, что ты ездишь на службу не каждый день и к подземке не приближаешься,– отбила я подачу, – разъезжаешь в личном автомобиле.

– Значит, Стефанов, – живо сменил темуинформатор. – Андрей Григорьевич – выбился из рабочих в замдиректора завода.Такой путь без стрессов не совершить, но у фигуранта, очевидно, было ослиноездоровье. Естественно, карьера Стефанова развивалась постепенно. Сначала онработал в цеху, потом его, как перспективного, не пьющего мужчину, решилиповысить и отправили на учебу. Андрей получил высшее образование, долго работална разных заводах и в конце концов вернулся на родное предприятие имениБайкова, но уже в роли замдиректора. Наверное, его хотели сделать директоромзавода, настоящий был уже в преклонных летах и часто болел. Но судьбараспорядилась иначе, Стефанов внезапно умер, ему повезло, скончался водночасье, хлоп и нету.

– Ослиным бывает упрямство, а не здоровье, –поправила я Антона. – И в чем, по-твоему, заключалось везение Стефанова? В егосмерти?

Войцеховский хмыкнул:

– Андрей Григорьевич убрался на тот свет отинсульта.

– Огромное счастье! – не удержалась я отсарказма.

– Да, – совершенно серьезно заявил приятель, –у меня отец тоже заработал удар. Десять лет потом камнем в кровати лежал, толькоглазами шевелил, а Стефанова болезнь сразу убила.

– Может, ты и прав, – пробормотала я.

– Леонид Стефанов, старший сын, пережил отцана пару месяцев и умер во время приступа эпилепсии. Женат не был, детей неимел.

– Ричарду Львиные ноги не повезло, – вздохнулая.

– Кому? – изумился Антон.

– Извини, – опомнилась я, – продолжай!

– Юрий, средний сын, исчез.

Настал мой черед удивляться.

– Это как?

– Странное дело, – протянул Войцеховский, – яне смог добыть о парне и его жене никаких сведений. Впрочем, о годах учебы Юрияесть информация. Он окончил школу, поступил в институт иностранных языков. Навтором курсе женился на Светлане Барабас.

Я насторожилась, откуда мне известна этанеобычная фамилия? Кто ее упоминал ранее?

Антон тем временем продолжал:

– В связи с созданием семьи Юрий взялакадемический на год, но в институт более не вернулся. Когда истек срокотпуска, парень устроился на работу дворником. Похоже, он поругался сродителями, потому что адрес у него по прописке изменился. Старшие Стефановыпроживали по улице Воскина, а Юрий имел служебную комнату в самом центре, врайоне Патриарших прудов, оттуда он и испарился.

– То есть? Говори понятно, – приказала я.

– Яснее не скажешь, – вздохнул Войцеховский, –выписался вместе с женой и словно в воду канул.

– Умер?

– Регистрации смерти нет.

– Перебрался в другой город?

– Никаких отметок в домовой книге. Простовычеркнут.

– Послушай, так не бывает, – возмутилась я, –в советские годы бюрократическая машина работала отлаженно. Если человек менялквартиру, он сначала получал ордер, потом шел в домоуправление по новому местужительства, где ему выдавали бумагу примерно такого содержания: Иванов И.И.будет прописан по адресу… далее точно указывались город, улица и квартира.Документ отдавался в руки паспортистки дома, из которого жилец выезжал, и наэтом основании его выписывали, не забыв указать, куда он перебрался. СССР был полицейскимгосударством, за каждым гражданином на всякий случай присматривали. Юрий не могисчезнуть в никуда!

– Да знаю я систему, – начал раздражатьсяАнтон, – не читай мне лекций! Терпеть не могу преподавательского занудства! Уменя Алена такая! С умным видом выдает банальности! «Зимой в речке нельзякупаться». Заявит и смотрит торжествующе, ждет от меня восхищения! Юрий исчез!

– Не может быть! – уперлась я. – Ты недоработал, не все узнал.

– Он просто вычеркнут! И его жена тоже, –вскипел Войцеховский, – в их комнату вписали другую семью. Никаких отметок осмерти или переезде Юрия со Светланой нет.

– Странно, – протянула я.

– Более чем, – согласился Антон, – всегдаостаются концы: скончался, уехал, попал за решетку. А здесь просто вымаралилюдей, будто их и не существовало.

– Надо съездить в район Патриарших, вдруг вдоме жив кто-то из старых жильцов…

– Можешь не трудиться, – перебил меняВойцеховский, – здания нет, его снесли в конце девяностых, построили элитныйжилой комплекс!

– Ясно, – расстроилась я, – а что с третьимсыном Стефановых?

– Глеб тоже поступил в институт и повторилсудьбу своего брата, ушел в академку. Но, в отличие от Юры, он не женился ичерез год вернулся к занятиям, но не сдал сессию, был отчислен, потом восстановился,снова вылетел…

– Знакомая ситуация, – отметила я, – был уменя приятель, который таким образом «учился» лет десять, пока его окончательноне выперли без диплома на улицу!

– Глеб тоже не завершил учебу, он постоянноменял работу, скатывался все ниже и ниже, превратился в пьяницу, поселился надаче в Дураково-Бабкино и квасил там втихую. В деревне же он и скончался,допился до белой горячки.

Я быстро села на кровати. Так вот кто был тоттип, который, по словам бабы Веры, купил дом Стефановых. Помнится, онаудивлялась, откуда у вечно пьяного горемыки нашлись деньги на приобретениеучастка? Я теперь знаю ответ на этот вопрос. Почему баба Вера не узнала Глеба?А вы сможете узнать в опустившемся алкоголике мальчика, с которым последний развстречались много лет назад? Меня больше интересует другое: кто содержал Глеба?И кому после его кончины отошла дача?

– У Глеба не было семьи? – налетела я наВойцеховского.

– По документам нет, но ведь ты знаешь, чтомногие люди не регистрируют брак, – справедливо отметил приятель.

– Можешь выяснить, кто сегодня владеет домом вДураково-Бабкино.

– Легко.