Та, что правит балом - Татьяна Полякова

— Любимая, мои руки в постоянном движении. Ты не моглабы конкретизировать? Судя по огню в глазах, случилось страшное. Твой Пашка тебябросил? Смылся с какой-нибудь брюнеткой? А я при чем?

— Ты прекрасно знаешь… — начала я.

— Даже не догадываюсь, — замотал онголовой. — На всякий случай напоминаю: я всегда предупреждал, что все этитипы приходят и уходят, и только я…

— Ник, прекрати! — попросила я. Иконкретизировала:

— Антона арестовали.

— Переходил улицу в неположенном месте? Сейчас за этоарестовывают? Неужто морду кому набил по пьянке? Надо же… На большее он всеравно не способен. Так что натворил наш светлый мальчик?

— У него нашли героин, — ответила я, приглядываяськ Нику.

Он развел руками.

— Ничего удивительного. Как говорится, с кемповедешься…

— Прекрати! — заорала я.

— А что? Ты уверена, что твоя Машка больше не колется?Я — нет. И что взять с парня, который женился на наркоманке… — Ник широкоулыбнулся, глаза прямо-таки сияли.

— Сволочь, — сказала я. — Но в этот раз тебепридется ответить. Кажется, ты забыл, чей он друг.

— Я-то здесь при чем? — заныл Ник. — Сижу себетихо, телевизор смотрю, не шалю, и вдруг ты — бац мне по морде, безвинному, ивсякие слова говоришь обидные… Пойду на тебя жаловаться. А что, имею право. Гдеэто видано, чтоб ни за что и сразу по морде?

— Ладно, — кивнула я. — Продолжай веселиться.

— К сладкоречивому поедешь? — спросил Ник, когда янаправилась к двери.

— Поеду.

— Зря, ох зря. Потом не говори, что папа тебя непредупреждал.

— Пошел к черту! — отмахнулась я и вышла изкомнаты.

И тут же набрала номер Рахманова. Он ответил, что я сочлабольшой удачей.

— Олег, Антона арестовали.

— Что за чушь? — удивился он. — Когда, зачто?

— Сегодня утром.

— И ты звонишь только сейчас?

— Я сама узнала час назад.

— Я в офисе, приезжай.

Охранник у дверей взглянул на меня с сомнением, нопропустил. Должно быть, решил, что старые распоряжения уже недействительны, ановых он не получал. Рахманова я застала в его кабинете, он с кем-то весьмаэмоционально разговаривал по телефону. Увидев меня, кивнул и указал на кресло.Я села, бросив сумку на стол, и прислушалась к разговору — он, вне всякогосомнения, имел отношение к Антону.

Наконец Рахманов положил трубку. Недовольно нахмурился,буркнул:

— Черт знает что… Дела неважные, — вздохнул он,отвел взгляд и вновь выругался:

— Черт!

— Ты ведь не думаешь… — начала я, но он меня перебил:

— Я думаю, он свалял дурака, женившись на наркоманке.

— На бывшей наркоманке, — стараясь держать себя вруках, поправила я.

— Бывших не бывает, — отмахнулся он.

— Я уверена, что Антона просто подставили, —спокойно сказала я. — Удалось что-то узнать?

— Кто-то позвонил и сообщил о наркоте в егомашине, — кашлянув, ответил Рахманов, приглядываясь ко мне.

— Вот-вот, — усмехнулась я. — Но сначала этоткто-то наркоту в машину подбросил, а затем позвонил.

— Кому это надо? — спросил Рахманов с сомнением.

— Вот и я думаю, кому? — глядя ему в глаза, жесткоспросила я.

Он не выдержал моего взгляда, откинулся на спинку стула,хмуро буркнул:

— С ума сошла…

— Значит, Ник действовал по собственной инициативе?

— А ему зачем?

— Об этом лучше у него спросить. Послушай, ты ведьхорошо знаешь своего друга, скажи, Тони мог бы связаться с наркотой?

— Нет, — подумав, серьезно ответил Рахманов.

— Тогда это подстава, и другой кандидатуры, кроме Ника,я не нахожу.

— Да я ему голову оторву! — хватая телефон,рявкнул Рахманов, должно быть, вспомнив, что его друзья и соратники не всегдаделились с ним своими замыслами, и здорово разозлился.

Через двадцать минут Ник уже был в его кабинете, с видомпобитой собаки жался возле двери. Печаль и покорность судьбе он слегкапереигрывал, но ему, скорее всего, было наплевать на это — он явно получалудовольствие от происходящего, пряча усмешку в уголках своих бледных губ. Поидее, ему вряд ли должно было нравиться, что он стоит перед нами навытяжку,словно провинившийся школьник, а Рахманов распекает его при мне, не особостесняясь в выражениях. Но, как ни странно, ему было весело. По крайней мере,когда он встречался со мной взглядом, я видела: ему хотелось смеяться, и он струдом сдерживался. Рахманов немного успокоился, и Ник решил, что можетвставить слово.

— Вы зря на меня кричите, Олег Николаевич, — сглубокой печалью в голосе сказал он и даже носом шмыгнул для большейубедительности. — Я в этом деле ни ухом ни рылом. Прошу прощения… — торопливодобавил он. — Юлия Витальевна напраслину на меня возводит, вот хотьпобожиться могу. Что ж я, без понятия? Нам же известно, что вы с господиномПетелиным большие друзья, разве бы мы посмели… Да и зачем? Сами посудите, этоже полный бред, человека ни с того ни с сего подставить. Какая нам с тоговыгода? — Взгляд Ника встретился с моим взглядом, он ухмыльнулся иподмигнул мне, пользуясь тем, что Рахманов, бегая по комнате, оказался к немуспиной. — Я без приказа никогда ничего.., обидно слышать, что ЮлияВитальевна на меня такое… Что я, сам себе враг?

— Я действительно не вижу причины, — вздохнулРахманов, поворачиваясь ко мне. — По-моему, ты слишком.., эмоциональна. Ивообще… — Объяснения Ника его вполне устроили, это было ясно. — Сидеть исожалеть о случившемся — бессмысленно, — деловито продолжил он. —Антона я вытащу. Наверное, это будет не просто, раз такие обвинения, но…Поезжай, успокой Марию. Надеюсь, через несколько дней он будет дома.

— Почему через несколько? — нахмурилась я.

— Потому что я не волшебник. Сто граммов героина — этосерьезно. — Он вновь забегал по комнате, вспомнил о Нике, кивком головыотпустил его, и тот удалился.

Рахманов устроился рядом со мной, взял меня за руку, глядя снедоверием.