Та, что правит балом - Татьяна Полякова

Фотография была так себе, сделана на улице с большогорасстояния, но мужчину я узнала сразу: именно с ним на днях встречался Павел.

— Кто это? — спросила я.

— А ты не знаешь? Впрочем, откуда… Объясняю. Этот тип —что-то вроде доверенного лица некоего господина по фамилии Воропаев. Что, и онем не слышала? Это даже обидно, дорогая, — скривился Ник, — ты совершенноне интересуешься делами фирмы. Воропаев, гнида этакая, наш главный конкурент,это именно он пытается оттяпать у нас химзавод и многочисленные прочие блага.Все никак не угомонится, кровопийца. Да-а… О чем, собственно, я? Вспомнил, вотоб этом дяде. Не поверишь — пропал, вторые сутки найти не могут. И на нас,мерзавцы, осерчали. Говорят, мы руку приложили. Обидно слышать беспочвенныеобвинения в свой адрес. Сегодня мне другое доверенное лицо Воропаева оченьнагло за это выговаривало. А я, точно сирота, в ум взять не могу, чего от меняхотят невоспитанные люди.

— Что значит — пропал? — вертя фотографию,спросила я, пытаясь выиграть время.

— Пропал — это значит, что его нигде нет. Ни дома, ни вофисе, ни у любовницы, вообще нигде. Вот что в городе творится. Я весь в печалиот напрасных обвинений по одному поводу, и вдруг являешься ты и говоришь, что явашего Тони подставил. До него ли мне сейчас? И кому он, придурок, нужен? Еслитолько увидел что случайно… Такое бывает. Вот и отправили на нары, чтоб, значит,отдохнул немного и не мешал людям решать их проблемы.

Я смотрела на фотографию, не в силах что-либо сказать.Доверенный человек встречался с Павлом. Зачем? Возможно, они просто знакомые,но если Павел… Господи, этот тип исчез, значит, и Павлу грозит опасность.

— Что-то ты в лице переменилась, — хихикнулНик. — Может, все-таки видела дядю? Нет? Ну, на нет и суда нет.

Я вернула ему фотографию. Ник вдруг сделался серьезным.

— Ты с мальчиком своим спи, но за ним приглядывай. Какбы он тебя не оставил с носом. Во второй раз, по-моему, а? Ладно, катисьотсюда. Надоела ты мне. Чувствую, не будет от тебя толку.

Я сочла за благо побыстрее удалиться. Вернулась в своюмашину, позвонила Павлу — он был у несчастной Машки. Хотела задать ему мучившийменя вопрос, но не решилась и поехала к ним. Машка как будто успокоилась,сидела возле окна, сложив руки на коленях, и смотрела вдаль невидящим взором.Павел поспешил уехать, сославшись на какие-то дела. Я решила, что ему простотяжело находиться здесь.

— Я была у Рахманова, — начала я рассказывать,когда мы с Машкой остались одни. — Он обещал помочь. Сказал, черезнесколько дней Антон будет дома. Тебе надо набраться терпения.

— Ты не понимаешь, — покачала она головой. —Он ни в чем не виноват. Ни в чем! И сидит в тюрьме. Теперь они взялись за него.Они никогда не оставят нас в покое…

— Машка, перестань. Я уверена — это недоразумение.Нужно время, чтобы во всем разобраться.

— Я чувствовала, — закрыв лицо руками, быстрозаговорила она, — чувствовала: что-то случится, как только ты сказала, чтоон здесь.

— Кто? — не поняла я.

— Твой Пашка. Стоит ему появиться в твоей жизни…

— Прекрати. При чем здесь Пашка?

— Ты словно помешалась на нем, ты ничего не видишь. Нитогда, ни сейчас. Ты не видишь, что он негодяй, он…

— Допустим, — перебила я. — Но какоеотношение он имеет к тому, что произошло с Тони? — Я еще не успелапроизнести фразу до конца, а сердце болезненно сжалось, и я погнала прочьмысли, которые не давали мне покоя с того самого момента, как я покинула машинуНика.

— Не знаю, — покачала она головой. — Ночувствую: теперь, когда он здесь…

— Ты просто напугана. Тони вернется, и все опять будетхорошо.

Я обняла ее, но она торопливо отстранилась. Я видела, чтомое присутствие не приносит ей облегчения, скорее наоборот. К счастью, позвонилРахманов. Он долго разговаривал с Машкой, она всхлипывала, что-то говорила вответ, раз двадцать повторила «спасибо», даже улыбнулась, наконец повесилатрубку.

— Он сказал, что все не так плохо, — ответила онана мой немой вопрос. — Приложит все силы. Хорошо, что у Тони такойдруг, — сказала Машка, глядя мне в глаза. Возможно, она ждала, что яотвечу на это, но я молча кивнула.

— Тебе лучше лечь, — чуть позже предложилая. — Я останусь ночевать.

— Не надо. Я не хочу, чтобы Пашка сюда приезжал, а оннепременно приедет, если ты останешься.

— Не приедет.

Я позвонила Павлу и сообщила, что останусь у Машки. Его этовроде бы обрадовало.

— Увидимся завтра, — весело сказал он иотключился.

Машка, приняв снотворное по моему настоянию, вскоре уснула.Я сидела рядом, глядя на ее умиротворенное лицо, и не находила покоя. В головевсе перемешалось: слова Ника, ее слова.., и я то и дело мыслями возвращалась кПавлу. Я его подозреваю? В чем? В том, что он подставил Тони? Зачем?

— Это не правда, — пробормотала я. — Неправда. Мы встретимся, и он мне все объяснит.

Утром Машка проснулась поздно. Я не рискнула ее оставить,правда, ненадолго пришлось отлучиться — я съездила на работу, оформила отпуск.Позвонила Виссариону. Известие о том, что Тони арестован, его по-настоящемуогорчило. Опять позвонила Павлу.

— Часа в два я тебя встречу, — сказал он мне.Сказал так, что стало понятно: до моих объяснений, что Машку сейчас оставлятьодну нельзя, ему нет никакого дела.

К обеду приехала сестра Антона (она жила в Рязани), и Машкаей обрадовалась. Они разговаривали на кухне, вроде бы забыв про меня. Вполовине второго Павел позвонил.

— Подъеду через полчаса. Выходи.

— Тебе необязательно сидеть со мной, — пожалаМашка плечами. — Оттого, что ты рядом, ничего не изменится.

— Не говори так, — попросила я. Она поморщилась.

— Я не одна. Если будут новости, я позвоню.

Мы простились как-то слишком сухо, и это долго не давало мнепокоя.

Павел стоял возле машины, курил, глядя куда-то в даль, лицоего показалось мне бледным, усталым.

— Как Машка? — спросил он, устраиваясь за рулем.

— Плохо.

— Ничего, разберутся и отпустят парня. С таким дружкомон не пропадет.

— Я хотела спросить… — начала я и испугалась.