Подстава от бабули - Кристен Перрин

– Ваше милосердие трогает меня до глубины души, – чеканю я жестко и монотонно. – Но в соседней комнате была Берди, – добавляю я, стараясь не позволить эмоциям завладеть мною. – Она видела, что произошло, нашла тело Пеони, но запаниковала, когда спустя пару секунд услышала, как вошли мы с Дженни. Поэтому Берди спряталась, стала наблюдать за нами, раздумывая, что делать дальше.

– Я не понимаю, почему она не рассказала никому, что случилось? – спрашивает Крейн.

– Она бы сама выглядела виноватой! – Я выгибаю бровь. – Но что важнее – она очень предана Эрику. Она была единственной свидетельницей его преступлений и много десятилетий хранила этот секрет. Такая преданность срастается с личностью, кристаллизуется. Берди была готова даже искалечить мертвое тело близкой подруги, лишь бы скрыть улики. Она думала, что ее поступок отведет подозрения от Эрика, поэтому забрала нож из раковины, пока мы с Дженни обедали, и воткнула в спину Пеони. Эрик пытался подставить меня из ненависти к деньгам Грейвсдаунов, он считал, что я контролирую его семью, ну а Берди просто схватилась за первую возможность перекинуть вину.

Мы разговариваем про Эрика, будто его нет с нами в комнате, но когда я снова смотрю на него – у него каменное выражение лица. Сомневаюсь, что он собирается сказать что-то еще. Его история закончена, он отдается в руки судьбе. Логично. Ведь эту судьбу он накликал на себя сам.

Глава 43

1 июня 1967 года

С Фордом я не виделась еще несколько недель с того момента, как мы с Арчи тайно подписали бумаги на развод. Я пыталась вернуть Арчи кольцо со словами, что если оно изначально принадлежало Фойлам, то должно остаться у него. Он грустно на меня посмотрел и велел оставить себе. Я не знала, что с ним еще делать, поэтому, как белка, сложила его в пакетик на сохранение и запрятала с остальными заметками и уликами, которые мы собрали с Арчи по делу об аварии. Может, однажды я соберу по этому делу подробную папку, вдохновленную той, что Саманта и Пеони собрали на Эдмунда Грейвсдауна.

Арчи и Эрик продолжили жить над «Мертвой ведьмой», Эрик разливал пинты, а Арчи появлялся и пропадал на разных работах, занимался садоводством в деревне, помогал на соседних фермах. Мы пару раз неловко встретились в городской библиотеке, а потом отношения постепенно начали налаживаться. Это было такое облегчение – столкнуться с ним где-то и не чувствовать, как сердце заново разбивается. Чем больше времени проходило с тех сумасшедших мартовских дней, тем отчетливее я понимала, что пара из нас вышла бы такая себе.

И если я буду честна, Форд тоже редко приходил мне в голову. Я коротала дни, работая в пекарне, едва обращая внимание на что-то помимо собственных мыслей. Если пойду в университет, то что стану изучать? У меня есть шанс на стипендию? В школе, даже в шестом классе[26], я училась только на отлично. Просто раньше я о будущем никогда не думала. В моей семье никто о таком не думал.

Но я запросила брошюры из разных мест и коротала вечера, просматривая списки курсов, мечтая о Лондоне. Однажды, по какому-то сиюминутному наитию, подалась на курсы психологии в Университетском колледже Лондона, у них была стипендия для женщин из сельскохозяйственных районов. Я не знала, считался ли Касл-Нолл сельскохозяйственным – у нас все-таки было даже свое отделение почты, – но решила испытать удачу. Наверное, для лондонцев Касл-Нолл находился где-то на Луне.

Стоял солнечный майский день – в такие дни кажется, что весна буквально машет тебе, мелькая прямо за окном. И в такой день Форд вдруг зашел в пекарню.

– Чем я могу помочь? – спросила я и наконец-то поняла, что мне с ним спокойно. Никакого страха, подозрений, попыток расшифровать его мотивы. Ожидание ответа от университета сняло бремя мучительности с работы в пекарне, да и Касл-Нолл стал менее удушливым. У меня появился шанс построить будущее собственными руками.

Форд ласково улыбнулся и осмотрел пустую пекарню. Была среда, день клонился ко второй половине, я была одна, купалась в теплом свете у огромных витринных окон.

– Мне нужен хлеб, – сказал он. Форд казался почти смущенным. – И я просто хотел поздороваться. Я даже думал заказать доставку и встретить тебя дома, но ты научила меня быть лучше. Тебе бы не понравилось, что я тобой манипулирую.

Я засмеялась:

– Здорово, я рада, что ты развиваешься. И рада встрече. Как твои дела?

– Честно? – Брови его подскочили. Меня удивило его искреннее выражение лица. – Мне очень нужны моя умная подруга и голос совести. Ну, если ты не против снова быть моей подругой?

Вопрос прозвучал очень робко, будто расстались мы со скандалом, будто Форд боялся, что я с ним никогда больше не захочу разговаривать.

Я постаралась успокоить его взглядом.

– Я хотела бы, чтобы мы с тобой были друзьями, – ответила я. – Но уверена, что у тебя есть друзья и поумнее.

– Нет. – Форд облокотился на стеклянную витрину, в которой лежали булочки с глазурью, сконы и все такое.

Взгляд у него был смешливый и заговорщицкий. Он предложил снова дружить, но наши отношения никогда не были «дружескими». Я улыбнулась в ответ, потому что поняла – меня особенность наших отношений не беспокоит. Бывает, что искра между двумя людьми никогда не угасает.

– Я не знаю никого похожего на тебя.

Он отпрянул, когда в пекарню вошел посетитель. Я продала несколько буханок, отчаянно стараясь не смотреть на Форда. Он сунул руки в карманы, но выражение лица у него было дружелюбное. Женщина-покупательница смотрела то на меня, то на Форда и вылетела из пекарни, как только я ее рассчитала. Видимо, не терпелось подлить масла в огонь деревенских сплетен.

– Скажи, Фрэнсис, – начал Форд, когда мы снова остались одни, – ты в своих недавних расследованиях выяснила что-нибудь про мифическую Пеони Лейн?

– Я… Э-э, нет, если честно. Про нее я так ничего и не смогла выяснить, – ответила я. У лжи на языке был тухлый привкус, но с того дня в доме Пеони Лейн я зареклась расследовать аварию. Умерли плохие люди, судьба все расставила на свои места. Мне этого было достаточно.

– Не удивлен, я тоже попытался ее найти, но ничего не вышло.

– Ты? – спросила я, чувствуя, как на лице отражается удивление.

Я изучила выражение его лица, ища в нем насмешку. Не думала, что он станет подшучивать,