Инстинкт Бабы-Яги - Дарья Донцова

Огромная дверь из цельного массива дерева, украшеннаяантикварной бронзовой ручкой, распахнулась. На пороге возникла девушка вджинсиках-стрейч и водолазке цвета маренго.

— О-о-о, — издала она трубный вопль, —коньячок прибыл! Раздевайся, дружок, иди сюда.

Меня буквально втолкнули в гостиную, которая выглядела самымудручающим образом: белая кожаная мебель, стеклянный столик, ножкой длякоторого служила псевдогреческая статуя, в углу тихо журчал фонтанчик и вдольстен стояли буфеты из красного дерева с фарфоровыми медальонами. Хозяйкадостала два фужера, щедро налила их до краев и, не заботясь о закуске, быстроопрокинула в себя один.

— Давай, — поторопила она, ставя пустой пузатыйбокал на столик, — догоняй.

Я пригубил коньяк и решил приступить к допросу.

— Скажите, пожалуйста, Инга Владимировна…

Хозяйка рассмеялась:

— Давай без отчества, похоже, я младше тебя.

Я с сомнением посмотрел на нее. Слов нет, фигура у женыЛеонида Михайловича девичья, что, учитывая привычку выпивать без всякойзакуски, неудивительно. Возраст женщины выдают в основном шея, лицо и руки.Первая была прикрыта водолазкой, второе длинной, ниже бровей, челкой. Ингапериодически сдувала волосы, и на короткое время мельком показывались глаза, нопотом пряди волос вновь прикрывали лицо, руки разглядеть я не успел. Ингаплюхнулась на диван и продолжила:

— Сначала выпей, потом побазарим.

— Пока не хочется.

— Давай глотай.

— Честно говоря…

Хозяйка вскочила на ноги, наполнила свой фужер и велела:

— До дна, иначе разговаривать не стану. Ну… Смотри, какнадо!

И она вновь опустошила фужер. Делать нечего, пришлосьпоследовать ее примеру. Я люблю коньяк и смею думать, что понимаю в нем толк.Благородный «Хеннесси» надо пить не спеша, тихонько согревая бокал случисто-коричневой жидкостью в ладонях. Именно поэтому фужеры для коньяка имеютпузатую форму, с довольно широким дном и узким верхом. На донышко капают,именно капают виноградный сок, который монахи из провинции Коньяк научилисьпревращать в неземной напиток. Вот водку можно опрокидывать залпом, а«Хеннесси» ни в коем случае. Его следует пить медленно, наслаждаясь цветом,ароматом и вкусом. Но у Инги было иное мнение по этому поводу. Она снованаполнила бокалы, поставила бутылку на стол и хмыкнула:

— Скоро кончится, чего только одну купил, сейчас задругой отправишься. Пей до дна, ну, давай на брудершафт.

Проклиная собственную мягкотелость и податливость, я взялдаму под руку. Инга мигом выхлестала спиртное, я же лишь отхлебнул.

— Эй, эй, — сердито велела она, — набрудершафт до дна положено, иначе врагами расстанемся.

Сейчас, вспоминая произошедшее, я могу сказать в своеоправдание всего две вещи. Днем я не успел пообедать, а утром выпил лишь кофе,и ударная доза спиртного свалилась в практически пустой желудок. Еще у менябыло отвратительное настроение, а в горле что-то царапало, очевидно, начиналасьпростуда. Все сложенные вместе факторы вкупе с коньяком дали неожиданныйрезультат. Инга показалась мне милой, даже привлекательной женщиной, скорейвсего, ей лет тридцать пять, не больше. Поднялось настроение, начинающаяся больв горле исчезла. Мне стало очень уютно, тепло и как-то спокойно.

— Хороший коньячок, — усмехнулась хозяйка, —давай добьем бутылочку.

Дальнейшее помнится смутно. Вроде потом на столике появилсяеще и графин. Затем мы пошли по коридору… в лицо ударил свет… голова упала начто-то ядовито-розовое… в носу защекотало…