Метель - Наталья Андреева

– Это слон?

– Слон!

– Тогда давайте собаку!

Вот с этой огромной зеленой собакой он вышел из магазина, сомневаясь в своей покупке и ловя улыбки прохожих. Потом он запихивал это чудовище в джип, на переднее сиденье, усаживая его, чтобы не валилось на бок и не мешало езде. Пристегнув ремнем, погрозил пальцем:

– Сидеть!

И завел машину. Он так и ехал по городу, с огромной зеленой собакой на переднем сиденье. И когда нарушил правила, это тоже было из-за нее, из-за плюшевой собаки, будь она неладна! Засмотрелся! Гаишник, заглянувший в салон, оторопел.

– Здрасьте! – и козырнул собаке. – Сержант Петров! Ваши права!

– Она еще не водит, – кивнул Илья на зеленое чудовище. – Обучаемся.

– Это что?

– Собака!

– А почему она зеленая?

– Укачало.

– И кому ж такое? – не унимался сержант.

– Дочери. В больницу еду. Извини, нарушил. Сколько с меня?

– А что с дочкой?

– Болеет.

– Серьезно?

– Да.

– Ладно, езжай. И больше не нарушай. Постой… Что-то мне твое лицо знакомо?

– Бывает.

– Ты, часом, не актер? Постой… Как его? Илья Богатырев! Во!

– Не. Я его брат-близнец.

– Бывает… – растерянно протянул гаишник и еще раз козырнул.

«А вдруг ей не понравится?» – гадал Илья, вытаскивая плюшевого друга из джипа. Тот уже заработал пару сотен. Вот что значит необычный окрас! Но что скажет Соня?

С собакой в обнимку он вошел в клинику и направился к регистратуре.

– Вы к кому? – строго спросила симпатичная девушка в белом халате у зеленой собаки.

– Она – к Соне Откровенной.

– Смешная какая, – фыркнула девушка. – Ну, проходи.

– А в какой она палате?

– Как вы сказали? Соня Откровенная? Я сейчас посмотрю.

Девушка щелкнула мышкой и какое-то время смотрела в монитор. Потом растерянно сказала:

– А такой нет.

– То есть, как это нет?

– Вы фамилию не перепутали?

– Нет. Ее мама Мария Откровенная. Как тут можно напутать? Я сам паспорт видел.

– Ах, журналистка! Тогда понятно! Только у Сони другая фамилия! Должно быть по отцу.

– Вот как… Значит, все-таки, есть такая? – он подмигнул собаке.

– Да. Соня Бурмина лежит в…

– Как вы сказали?! – он лег грудью на стойку.

– Соня Бурмина, – слегка растерялась девушка.

– А по отчеству? – хрипло спросил он. – Как ее отчество?

– Я не обязана…

– Девушка, я вас очень прошу! Посмотрите там, – он кивнул на монитор. – Очень важно!

– Ну, хорошо.

Она вновь щелкнула мышкой. Через минуту сказала:

– Софья Егоровна Бурмина, семь лет, лежит в десятой палате. Вам надо подняться на третий этаж… Мужчина! Куда же вы! Там выход! Лифт – налево! Мужчина!

Он уже несся к выходу, пытаясь достать из кармана мобильный телефон. Мешала эта дурацкая собака, и только положив ее в салон машины, он справился, наконец, с мобильником. Нетерпеливо спросил:

– Алло? Маша? Ты где сейчас?

– В магазине.

– А где именно?

– Тебе адрес назвать?

– Да! – рявкнул он. – Адрес!

– А зачем?

– Нам срочно надо поговорить!

– А что случилось?

– Все! Но это не по телефону!

– Хорошо. Я в центре. Давай встретимся в кафе.

– Лучше в японском ресторане. Встретимся там, где все это и начиналось. Я уже еду.

– Я тоже.

Он прыгнул на переднее сиденье и надавил на газ. Разумеется, возможны совпадения. Но если это действительно так…

Он не знал, плакать ему, или смеяться. Софья Егоровна Бурмина семи лет… Как это может быть?

В этот же день

Она приехала раньше. На правах постоянной клиентки уселась за любимый столик у льющейся по стене воды и принялась рассеянно листать меню. Что могло случиться, раз Илье надо с ней так срочно поговорить? Сегодня утром расстались они холодно, друг с другом общались посредством дежурных фраз типа «спасибо», «все очень вкусно», «привет», «пока». И вдруг – звонок!

«Должно быть, он решил меня бросить, – вздохнула Маша. – Он ясно сказал: встретимся там, где все это и начиналось». Значит, конец. Ей даже легче стало.

– Заказывать что-нибудь будете?

– Принесите чаю. А заказ потом. Я жду одного человека.

– Хорошо, – грустно улыбнулась знакомая официантка, сразу поняв, кого она ждет, и исчезла.

Потом она увидела Илью. Усевшись напротив, тот без улыбки сказал:

– Привет.

Подошла официантка, но Илья тут же ее отослал, буркнув: потом. Маша налила себе чаю, чтобы чем-то себя занять и скрыть волнение и спросила:

– Что ты хотел мне сказать?

– Кто отец Сони?

– Так сразу?

– Сразу?! Я живу с тобой вот уже несколько месяцев и еще ничего о тебе не знаю!

– Ну и что?

– Выкладывай правду.

– Всю?

– Да.

– В это невозможно поверить.

– А я попробую.

– Хорошо.

Ей вдруг стало так легко. В самом деле, сколько можно от него скрывать? Ведь он же теперь помчится искать Женину сестру, за границу, в Швейцарию или куда там? Он это сделает! И что будет, когда найдется Жора Бурмин? Ведь их же придется знакомить. И все равно придется рассказать правду. Почему не сейчас?

– Половину истории ты уже знаешь, – начала она, отхлебнув из чашки. Во рту пересохло от волнения. – О том, как я семнадцатилетней девочкой приехала в Москву, провалилась на экзаменах в институт, пошла на курсы секретарей и, окончив их, устроилась на фирму к Володе. К Владимиру Васильевичу, – поправилась она.

– А вторая половина?

– Вторая половина… Когда я подумала, что беременна… Да, я подумала, что беременна, – твердо сказала Маша, поймав его удивленный взгляд, – я ему об этом сказала. Он испугался. И решил от меня избавиться. От меня и моего ребенка…

– Которого не было.

– Которого не было. Но все мы думали, что есть. Поэтому он сказал, что проведет со мной неделю в шикарном отеле, в Туапсинском районе, где мы летом отдыхали, и нам там очень понравилось. Была зима, я, конечно, удивилась, но поверила. Поверила в свое счастье, что для девятнадцатилетней девочки не так уж и странно. Мой брат великодушно предложил свою новую машину. Дело в том, что моя была старая, брат за меня волновался, он побоялся, что я встану на дороге. А его машина новая, с мощным мотором, с кузовом универсал…