Тайны Гестапо - Анатолий Вилинович

Фотосалон они нашли без труда, но он был еще закрыт, и им ничего не оставалось, как ждать. Ожидать пришлось недолго. Вскоре пришел маленький, толстый и очень подвижный хозяин фотохудожественного предприятия. Он расшаркался перед «господами немцами» и, узнав что им надо, тут же сообщил:

– Как же, как же, фотографировалась, красивая такая… даже для витрины я хотел… Да, да, с итальянским капитаном приходила…

Он быстро отыскал негатив, и Ольга заказала несколько фото и портрет девушки.

Не прошло и получаса, как Ольга держала в руках увеличенный портрет Клавдии и несколько фотографий меньшего размера.

– Да, это она ^Андрей, – шепнула Иванцова Паркете. – Дочь Анисии Григорьевны, Клава, я не ошиблась…

Заплатив Ковальчуку за работу марками, друзья сели в машину и покатили к порту, еще не зная, как им отыскать «мадонну Клавдию».

– А что ее искать, – удивился Гейнц, – ведь я отвозил итальянца к ней.

Дом, к которому прошлым вечером Гейнц подвозил Джульяни, был одноэтажный, но большой, с массивными парадными дверьми и крыльцом с ажурными металлическими перилами. Несколько раз проехали мимо него и, не заметив ничего подозрительного, остановились. Паркета и Иванцова направились к дому. Однако он оказался запертым и пустым. На стук никто не отвечал. Они обошли вокруг дома, но никого и ничего не нашли. Посоветовавшись, решили ехать к итальянскому офицеру.

Дверь им открыл тот же матрос-кок. Он был в белоснежной куртке и таком же колпаке на голове. Матрос залепетал по-своему, показывая рукой, что дома капитана нет и указал вниз, в сторону порта.

Поехали в порт. Не доезжая к нему несколько метров, Ольга и Гейнц почти одновременно закричали:

– Ферро!

– Капитан!

На итальянца было страшно смотреть. Он медленно шел от проходной, опустив плечи и голову. Лицо его было уставшим и словно постаревшим.

Андрей окликнул его. Джульяни обернулся и тут же бросился к ним. Сбивчиво, торопливо, со свойственным ему темпераментом заговорил:

– Мою мадонну, мадонну Клавдию, увезло гестапо. Они всех арестовали, всех, кто служил в отделе связи!

Ольга тут же спросила:

– А причина, причина какая, господин капитан?

Джульяни объяснил, что кто-то из радистов узла связи передал в эфир шифрованную радиограмму, которую перехватила радиопеленгаторная станция. И вот сейчас ищут того, кто это сделал, допрашивают каждого. Всех арестованных держат в трюме ледокола «Патрия».

– Помогите ей, господин гауптштурмфюрер, помогите! – с горечью закончил свой рассказ итальянец. Но потом отступил на шаг и, как бы придя в себя, молвил: – Ах, да… вы не можете помочь, господа…

– Почему вы так считаете, капитан? – настороженно спросила его Ольг?.

– Вы ведь, господа, нь те, за кого себя выдаете… – и собрался было идти, но, помедлив, тихо произнес: – Может, я ошибаюсь, господа? Прошу извинить, я сам не знаю, что говорю, сам не знаю…

Ольга и Андрей переглянулись. Заговорила Иванцова.

– Предположим, господин капитан, что вы в какой-то степени правы, но и вы ведь не тот союзник, который предан фюреру и Муссолини! И ваша вчерашняя информация… Но сейчас нам надо вместе подумать, Ферро, – участливо, по-товарищески произнесла Ольга и взяла капитана за локоть, – как выручить из беды Клавдию.

– Да, да, Клавдию! Помогите ей и я всегда буду молить Бога о вашем спасении. Меня не интересует, кто вы, пусть это вас не волнует. Я тоже могу оказать вам услугу, господа. Ферро Джульяни, как и весь его род, умеет быть благодарным!

Тут его взгляд остановился на стоявшей неподалеку машине с Гейнцем за рулем и Павлом на заднем сидении, и он воскликнул:

– Я знаю, как вы можете помочь! Надо ехать, надо ехать немедленно в Юзовку, к генералу Сермонти, который может повлиять на гестапо. Он поможет, господа, он учился в одном корпусе с моим братом.

Андрей и Ольга, переглядываясь, шли за Джульяни, не зная, что сказать ему на это.

А итальянец уже стоял у автомобиля и держался за ручку дверцы.

– А может, ему позвонить по вашей линии связи? – спросила Ольга.

– Это бесполезно! Я ночью, утром и днем пытался с ним связаться, но никто не смог мне сказать, где он и когда будет.

– Вы полагаете… что мы его разыщем, когда туда приедем? – спросила Иванцова.

– И он поможет? – задал вопрос и Паркета.

Джульяни несколько секунд помолчал, затем пожал плечами и голосом, в котором прозвучали нотки неуверенности, ответил:

– У него возможны связи… Он генерал…

– Но не для гестапо генерал, – вздохнула Ольга.

– Да, не для них чин, капитан Джульяни, – поддакнул и Андрей. И тут же, взглянув на свою спутницу, произнес: – Штандартенфюрер СС Ранке.

– Штандартенфюрер СС Ранке, – согласно кивнула ему Ольга.

– Едем! – решительно скомандовал Паркета.

Они подождали итальянца у порта, пока тот сбегал к своему командиру за разрешением на поездку в Юзовку и оформлением проездного документа. Коща тот вернулся, Паркета приказал Гейнцу на полной скорости выезжать из Мариуполя.

Выехали из города и, благополучно миновав контрольно-пропускной пост фельджандармерии, Андрей начал задавать итальянцу нужные вопросы. Ему помогала в этом время от времени Ольга, и к концу пути из ответов Ферро Джульяни группе Андрея Паркеты удалось выяснить следующее.

Управление и эксплуатация судостроительных заводов и портов Черноморского бассейна были переданы не рейхсминистерству Розеберга, а непосредственно управлению военной экономики и снаряжения при главном штабе вооруженных сил Германии, с подчинением главнокомандующему морскими силами вначале гросс– адмиралу Редеру, а сейчас сменившему его гросс-адмиралу Карлу Деницу. Гитлеровцы возлагали большие надежды на использование этих заводов в качестве технической базы военно-морского флота по строительству и ремонту кораблей и подводных лодок.

Совершая свою инспекционную поездку по городам Черноморского побережья, главнокомандующий германским военно-морским флотом писал о значении Одессы: «Единственный опорный пункт и главный порт подвоза в южной Украине. Наряду с Констанцей Одесса является главным опорным пунктом не только для обеспечения действия военно-морских сил, но и для ремонта и строительства новых военных и торговых судов».

После захвата немцами Николаева Черноморский судостроительный завод был переименован в «Южную верфь», а судостроительный завод имени 61 Коммунара – в «Северную верфь», судоремонтный завод – в «Малую верфь».

На базе «Южной верфи» гитлеровцы создали штаб по руководству строительством военных кораблей и подводных лодок во главе с адмиралом Цибой и контр-адмиралом Клаусеном. Управляющим всеми кораблестроительными заводами Николаева и Одессы был назначен адмирал фон Бодеккер. Техническим экспертом при нем утвержден капитан Хасельман.