Легавые. Ружье. Загадка Глухого - Эван Хантер

— Вполне. Он не давал о себе знать. Это так непохоже на Уолли. Он всегда звонит мне три-четыре раза в неделю.

— Но на этой неделе он не позвонил ни разу?

— Ни разу.

— Он не говорил, что собирается уехать из города?

— Куда ему ехать?

— Это мы у вас хотим спросить.

— Некуда ему ехать. Тут у него работа. Зачем ему уезжать?

— Если он кого-нибудь убил, то мог решить, что лучше на время уехать.

— Я уверена, что он никого не убивал.

— Вы с ним когда-нибудь вместе уезжали?

— Нет.

— Есть ли у него где-то родственники?

— Не знаю. Он не говорил.

— Мисс Поп, если вам вдруг…

— Мэнди.

— …позвонит или напишет Дамаск, тут же дайте нам знать. Я предупреждаю вас, что он подозревается в совершении нескольких убийств, и если вам известно что-то о его местонахождении в. настоящее время или…

— Мне ничего не известно.

— …или вы узнаете об этом в будущем и утаите информацию от полиции, то вы будете считаться его соучастницей…

— Я уверена, что Уолли никого не убивал, — вставила Мэнди.

— …а это правонарушение, караемое по уголовному кодексу. Миссис Поп… Мэнди… Соучастником считается лицо, укрывающее или оказывающее иную помощь преступнику, с тем чтобы тот мог избежать ареста, судебного разбирательства или понесения наказания, а также лично знающее или имеющее основание подозревать, что данный человек — правонарушитель, разыскиваемый полицией. Вы это понимаете?

— Да, но Уолли…

— Мы только что довели да вашего сведения, что собираемся арестовать его, как только обнаружим. Так что вы в курсе, — сказал Браун и замолчал, давая ей возможность подумать. — Вы знаете, где он сейчас?

— Нет, к сожалению, не знаю.

— Вы нам позвоните, если что-то узнаете?

— Конечно. Но вы ошибаетесь. Уолли никого не мог убить.

— Ладно, мисс Поп, то есть Мэнди, вы свободны, — вздохнул Карелла.

— Проводите ее кто-нибудь, — сказал Клинг. Провожать вызвался Браун.

ГЛАВА IX

Каждый проводит субботу по-своему.

Мейер и Хейвз отправились слушать стихи, Карелла получил по голове, а Берта Клинга избили.

Суббота выдалась на славу.

Поэтический утренник должен был начаться в помещении Ассоциации молодых христиан на Батлер-стрит в одиннадцать, но начался в четверть двенадцатого. На сцену из-за занавеса выбрался статный молодой человек с бакенбардами-котлетками в коричневом костюме и сообщил собравшимся (а всего в зале было человек пятьдесят), что, как известно, сегодняшняя встреча посвящается памяти Маргарет Ридер, похороны которой состоялись в пятницу. Затем статный молодой человек довел до сведения присутствующих, что десять поэтов — ближайших друзей Марджи — написали элегии в ее честь, каковые будут исполнены авторами в сопровождении гитары Луиса-Йосафата Гарсона. Собравшимся представили Гарсона, желтолицего джентльмена в темно-сером костюме. Гарсон с мрачным видом уселся на черную табуретку в левой части сцены, после чего раздвинулся занавес, появился первый поэт и начал читать свою элегию.

В зале стояла траурно-праздничная атмосфера. Первый поэт читал свое произведение с драматическим накалом, сравнивая Марджи Ридер с воробьем, столкнувшимся с загадочным объектом, который покалечил ее тело, отобрал жизнь и возможность летать. «Теперь летать, — завывал он, — придется лишь во сне, в бескрайнем вечном сне». Он опустил рукопись и потупил взор. Наступило молчание, которое, как опасался Мейер, взорвется овацией. Собравшиеся порадовали Мейера, не наградив поэта ни единым хлопком. Второй поэт озаглавил свое творение «Голос» и рассказал в нем о неописуемо прекрасном голосе, который трагически замолчал навеки.

Возопи же, крикнем во всю мочь!

Поднимем голос против мерзкой стали смерти. Что унесла от нас земную красоту.

Ту красоту и глубину, что рвутся Собой заполнить сад.

И лес.

И мир.

О Марджи, мы рыдаем.

Мы кричим.

И голоса наши сливаются в единый скорбный глас. Услышь же нас, услышь же нас.

О Марджи!

Снова молчание. Хейвзу хотелось высморкаться, но он не осмелился. Луис-Йосафат Гарсон исполнил короткий и скорбный пассаж, чтобы заполнить паузу, создавшуюся из-за медлительности поэта номер три. Это был высокий Молодой человек с бородкой и в черных очках. Хейвзу показалось, что его стихотворение было несколько вторичным, что он уже слышал нечто подобное, тем не менее в зале во время исполнения стояла почтительная тишина, перебиваемая время от времени всхлипываниями.

Это было не очень, не очень давно. Я сидел у себя и пил сидр, И внезапно узнал, что убили ее, Ту, что знал я как Маргарет Ридер. Мы любили ее, как родное дитя, и^гпавненную Маргарет Ридер.

Хейвз покосился на Мейера, Мейер на Хейвза, а худой бородач как ни в чем не бывало перешел ко второй строфе. Марджи была ребенком — о да!

Ребенком в стране иллюзий. Мы любили ее, но прошли года — И настала минута конвульсий.

Поэтический утренник продолжался примерно в таком же ключе. В отличие от разноперой стайки поэтов, слушатели выглядели вполне буржуазно. Экспресс-анализ собравшихся в зале выявил немало знакомых лиц: коммерсанты, адвокаты, домохозяйки, врачи. Затесался сюда и патрульный из 87-го участка, тихо сидевший в штатском костюме. Но куда важнее было присмотреться не к слушателям, а к исполнителям — ведь любой из десяти ближайших ее друзей-поэтов мог запросто отправить на тот свет «несравненную Маргарет Ридер».

Если сбросить со счетов загадочного человека из бара «Перри» на Дебек-авеню, вернувшегося затем, чтобы выведать ее фамилию, если не считать его подозреваемым номер один (слишком уж много «если» было с ним связано — если он-таки вспомнил ее фамилию, если узнал ее адрес, если она впустила его в столь поздний час и прочее), то очень велика вероятность, что Марджи прикончил кто-то из ее милых знакомых. Любой из них вполне мог оказаться у нее дома в три-четыре часа утра. Поэтому Мейер и Хейвз стоически вытерпели двухчасовое чтение скверных стихов (в том числе и стихов усопшей), внушая себе, что они присутствуют на проверке личного состава — развлечение, ныне вышедшее из употребления к великому удовлетворению самих блюстителей порядка.

Когда утренник закончился, Мейер и Хейвз отправились за кулисы, чтобы пообщаться с десятью подающикм надежды стихотворцами, а также с гитаристом Гарсоном. Не без удивления узнали они, что в ночь убийства Марджи в доме Гарсона была вечеринка, на которой, по словам хозяина, присутствовало «большинство ребят».

— Марджи Ридер тоже была? — спросил Хейвз.

— Конечно, — ответил Гарсон.

— В котором часу она ушла?

— Она пробыла недолго.

— Сколько именно?

— Пришла часов в десять, а ушла около полуночи.

— Одна?

— Perdone?[26]

— Она ушла от вас одна?

— A, si, si, solo. Одна.

— Она общалась с кем-то одним во время вечеринки?

— Нет, она