Безмолвный убийца - Джон Сэндфорд

Картер, Уэрта и Диас склонились над бульварной газетой, все трое держали в руках чашки с кофе. Как только Лукас вошел в комнату для совещаний, Диас сказал:

— Кеннет в угловом кабинете, он хочет тебя видеть.

— Вы не знаете, где Барбара Фелл? — спросил Лукас.

— Ушла домой.

Полицейские обменялись быстрыми взглядами. Они знали, что он спит с Фелл.

— Какие новости?

— Около тысячи звонков с утверждениями, что они видели Беккера. В том числе три заслуживающих доверия, — ответил Картер. — Он водит «фольксваген жук»…

— Господи, вот это удача! — воскликнул Лукас. — Кто его видел? И как вы отыщете машину?

— Двое свидетелей на парковке прошлой ночью. Подруга Карсон и кассир. Показания первой выглядят убедительно — она даже сказала, что он слишком сильно душится «Пуазоном». Это такая туалетная вода…

— Знаю.

— А кассир помнит блондинку, он говорит, что она — он — ездит на старом «фольксвагене». Кассир обратил на нее внимание, блондинка произвела на него впечатление. Он даже спрашивал, не артист ли Беккер. Свидетелю кажется, что автомобиль был темно-зеленый или темно-синий. Мы сделали запрос в транспортное управление, но информация о «фольксвагене» еще не обнародована. Если Беккер сейчас захочет выйти на улицу, то ему потребуется другая машина. Мы останавливаем все «жуки» в Мидтауне.

— Вы говорили о трех свидетелях…

— В третьем мы не до конца уверены. Ночной продавец из книжного магазина в Гринвич-Виллидж утверждает, что запомнил лицо — он уверен, что видел Беккера, когда тот покупал какую-то жуткую книгу о пытках.

— Ага…

— Мы подобрались к нему совсем близко, — заявил Картер. — Через два или три дня мы его возьмем на улице.

— Я очень на это надеюсь, — сказал Лукас. — Есть что-то новое об электрошокере?

— Ничего.

— Телефоны?

— Нет. Проклятое крысиное гнездо.

— Ладно…

Лукас собрался уходить, но тут Картер спросил:

— Ты видел газеты?

— С Беккером? Да…

— Нет, это было в утренних выпусках, а я имею в виду дневной…

Уэрта сложил газету, которую они изучали, и протянул ему. На первой полосе Лукас увидел женское лицо с широко раскрытыми глазами; и еще до того, как понял смысл надписи, его поразил исказивший лицо ужас. Лишь через несколько мгновений он сумел прочитать заголовок: «Жертва № 8 — Беккер фотографирует смерть».

— А это законно? — спросил Лукас.

— Это медсестра Карсон, — мрачно сказал Картер. — Беккер отправил свои записи и фотографии в три газеты и на два телеканала. Они их используют.

— Господи…

Из коридора послышался голос.

Лили.

Лукас свернул за угол и в полумраке нашел кабинет с приоткрытой дверью. Он постучал, но сразу входить не стал.

— Да? — раздался голос Кеннета.

Лукас заглянул внутрь.

— Дэвенпорт.

— Заходи, — пригласил его Кеннет. — Мы говорили о тебе.

Он сидел на стуле для посетителей перед стандартным металлическим столом, задрав ноги вверх. Воротник рубашки был расстегнут, а яркий полинезийский галстук лежал на стопке телефонных справочников, на краю стола.

— Мерзкие фотографии, — сказал Лукас.

— Мы крепко влипли, — угрюмо сообщил Кеннет. — Сначала неудача в Новой школе, а теперь эти снимки. Мэр вызвал на ковер начальника полиции. Крики были слышны даже в Нью-Джерси.

Лукас передвинул третий стул и задел Кеннета.

— Подвинься-ка, чтобы и я мог положить ноги.

— Это я-то с моим проклятым больным сердцем, — пробормотал Кеннет, давая ему место.

— Ты рассказал Фелл, что Беккер — трансвестит, — начала Лили.

Она отодвинула в сторону телефонные справочники и взяла галстук.

Лукас пожал плечами, сел и задрал ноги на стол.

— Мы обсудили с ней такую возможность и решили, что это весьма вероятно.

— И очень вовремя. Мы заявили, что Карсон станет последней жертвой и мы близки к его задержанию, — сказала Лили.

— Нам бы следовало раньше догадаться о переодевании, — хмуро заметил Кеннет. — Предыдущая жертва была лесбиянкой, мы об этом знали. Мы могли бы сообразить, что она не подпустит к себе странного мужчину, да еще возле бара для сексуальных меньшинств.

— Проклятье, ты все делал правильно… — начала Лили.

— Все или не все, но мы его не поймали… — прервал ее Кеннет.

— Но он обложен со всех сторон.

— Это лишь наши жалкие надежды, — вздохнул Кеннет.

Лили принялась завязывать узел на галстуке, и перед ее глазами оказалась полинезийская женщина с обнаженной грудью.

— Совершенно безумный галстук, — покачав головой, проворчала она.

— Береги буфера, — сказал Кеннет, хлопнул себя по коленям и рассмеялся собственной шутке, а Лили закатила глаза.

— Ты разыграл меня, когда говорил о Гогене и Кристиане Диоре, — напомнил Лукас Кеннету и повернулся к Лили. — Он меня убеждал, что они были партнерами по производству галстуков.

Лили рассмеялась, а Кеннет спросил:

— А откуда ты узнал, что это не так?

— Проверил, — ответил Лукас. — Гоген умер в тысяча девятьсот третьем году. Он был связан с символистами.

— Если бы ты знал, кто такие символисты, то давно бы достиг процветания.

— Они использовали цвет для воздействия на эмоциональную и интеллектуальную сферы, — сказал Лукас. — И в этом заключен глубокий смысл. Некоторые камеры в тюрьмах выкрашены в розовый цвет жевательной резинки именно по этой причине. Цвет помогает успокоить человека.