Зарисовки - Константин Степанович Собко

Подождав немного и убедившись, что никто из динозавров не притормозил, чтобы разобраться, в чём, собственно, дело, и никто из птерозавров не обмер на лету и не рухнул в кусты, Творец вздохнул и изрёк:

— Бестолочами были, бестолочами канут в Лету. И кто меня надоумил их создать? Эх, горе! Опять придётся что-то выдумывать. Но прежде нужно избавиться от этих толстокожих тварей …завров, а их дихлофосом не выведешь. Тут нужно применить крайне разрушительную силу. Чтобы одним махом «Тресь!», и все яйца и икра — всмятку. Или чтобы эти твари в один момент замёрзли или окаменели. Вот и думай теперь, как с ними бороться!

В это мгновение, с шипением пронзив атмосферу, в поверхность планеты врезался добела раскалённый крупный астероид.

— Ага! — изрёк Творец. — Дождались-таки! Наконец-то прилетела та глыба, которая должна была участвовать в моей программе «Панспермия»! Фу, сколько пыли! Припозднилась, конечно, разносчица бактерий, а посему выполнит совсем не ту функцию. Хотя, нет худа без добра. Или добра без худа… А сквознячок, в смысле — перемещение воздушных масс, делает своё дело. Чувствую во рту привкус иридия и молибдена — кометных присадок. Пусть эти глупые …завры травятся редкими на планете химическими элементами, а я тем временем подумаю, как жить дальше… Кстати, заметно похолодало. Солнце скрылось за тучами. Дело идёт к зиме, что ли?

*

Посмотрел Создатель на бедлам, который остался после Великого ледникового периода, и изрёк:

— Так! И узрел я, что исчезли динозавры! Опустела твердь земная… Вообще, что ли, никого не осталось после голодного затяжного периода «Земля-снежок»? Или же… Минуточку, минуточку! Кто там у нас копошится? Мыши, кроты, землеройки всякие, свиньи? Короче, млекопитающие. Сгодится! Вот дам я вам деревья и загон! Как хотите, отращивайте длинные хвосты и учитесь лазать по деревьям! А потом нареку я вас обезьянами! Всё, я сказал! Возражений не терплю! Время пошло!

*

Да не тут-то было! Никто не смог переродиться, потому что сам Великий Творец однажды придумал главного угрюмого жандарма, отвечавшего за продолжение вида — ДНК вкупе с прочими хитроумными штучками.

— Как это я забыл, — почесав затылок, изрёк Творец. — Ладно, тогда мы пойдём другим путём. Есть кое-какие задумки. Для начала создам райские кущи в Междуречье и каждой твари по паре. А затем… если честно, надоело произносить монологи. Хочется общения. Нужно сотворить такое чудище, чтобы не было у него этого опостылевшего задранного хвоста. Это один. Чтобы могло оно не только слушать, но и говорить. Это два. И чтобы говорило оно внятно и рассудительно. Это три. И чтобы были у этого чудища возвышенные чувства. Это четыре. Исходя из этого, хочу вот что: если надумает чудище сотворить изящную мелодраму, все нюансы должны быть на высшем уровне до такой степени, чтобы я плакал навзрыд и от избытка эмоций грыз полу хламиды!

Задумался Создатель, затем изрёк:

— Только я могу создать в одиночку гениальную мелодраму, чудище с такой задачей не справится. Значит, понадобится пара чудищ. Задумка, конечно, просто гениальная, но… зачем спешить? Пока создам один опытный образец, а там посмотрим. Итак, прежде всего, набросаю словесный портрет. Голова, голова… пожалуй, должна быть одна. Трёхглавого Змея Горыныча я уже создал. В общем, голова, туловище, две руки, две ноги — нечто среднее между медведем и хомячком. С таким расчётом, чтобы в случае чего можно было без проблем вытравить это чудище дихлофосом. Это пять. Да будет так!

И появился в райских кущах человек. Даже сам Великий Творец не понял, какую вопиющую ошибку он допустил.

КРАНТЫ ВАВИЛОНУ

И увидел Бог, что люди, ещё вчера жившие в пещерах, смогли таки постигнуть самые мизерные технические премудрости, вследствие чего чрезмерно возгордились и обнаглели. Наглее всех были вавилоняне, а самыми наглыми среди них были возничие, которые и днём, и ночью с гиканьем носились по улицам города в дребезжащих колесницах. Не менее наглыми были строители, которые, поддавшись искушению Вельзевула, без устали возводили невероятно высокую башню — зиккурат.

Решил Бог положить конец и гиканьям возничих, и визжащим истошным крикам прорабов на богомерзкой стройке. Что-что, а переполох в виде Большого Взрыва и коварных ловушек — чёрных дыр, Бог умел устраивать.

«Поучительной истории с Содомом и Гоморрой им достаточно, — подумал всемогущий Бог. — Повторений быть не должно. Нужно сотворить что-то новенькое. Сделаю я на этот раз вот что…»

Поутру 1 апреля 6666 года от Великого потопа началась в Вавилоне неразбериха. Все жители пришли в смятение из-за того, что стали произносить странные слова, смысла которых не понимали.

Шумная стройка зиккурата замерла, потому что никто не понимал, что такое «вира», что такое «майна», и как с ними нужно было обращаться.

Колесницы простаивали потому что клиенты предлагали возничим оплату в тугриках, кванзах и накфах. Возничие даже не хотели смотреть на какие-то «левые» цветные бумажки типа фантиков.

Торговля, которая всегда приносила хороший доход, резко почила в Бозе. Деловые и экономные домашние хозяйки, которые ещё вчера твёрдо знали, что, где и почём, увидели на прилавках цены в каких-то тенге, бырах и паангах. Торговцы не хотели продешевить. Хозяйки точно знали, что обменных валютных пунктов в природе пока не существует. Поневоле образовались два враждующих лагеря.

Резко пошатнулись семейные устои. И это было обосновано! Вряд ли какой-нибудь супруге могло понравиться обращение главы семейства: «Эй, майнэ гатина!» И вряд ли какой-нибудь супруг пропустил бы мимо ушей ответ суженой: «Йа, майн хэр!»

В полдень до крайности раздосадованные жители Вавилона вышли на главную площадь, размахивая плакатами, на которых красовались никому не понятные каракули.

Не в шутку озабоченный Главный жрец размашисто перекрестился, трижды плюнул через левое плечо и вышел на трибуну, на которой красовалась глиняная табличка с клинописью: «Белый храм», которую, кстати, уже никто не мог прочесть. Жрец широко раскинул руки и поприветствовал собравшихся:

— Хай, дамэн унд хэрэн!

После чего прикрыл рот рукой и обвёл толпу крайне удивлённым взглядом.

И тут о своём присутствии дали знать несколько «подвижников». Подвинув — растолкав локтями толпу, к трибуне с архаичной надписью приблизились уважаемые мускулистые, коротко подстриженные вавилоняне. Из-под их туник выглядывали наколки. Эти труженики недавно вернулись из длительных командировок, и от серой толпы их отличало то, что они были хорошо дисциплинированными: даже во время полной неразберихи продолжали носить