Нежилец - Виктор Глебов

Дремин и несколько оперов расположились на первом этаже, где организовали нечто вроде мини-штаба. На столе лежали прозрачные пакеты с уликами. Самсонов сразу нашел глазами тот, в котором находилось изображение четырехрукой богини.

– Такой же, – сказал, глядя на следователя, Дремин. – Кали.

Самсонов поднес рисунок к окну, чтобы рассмотреть получше. На этот раз листок был заламинирован и поэтому слегка бликовал, но все детали были отлично видны.

– Нет, – сказал через полминуты Самсонов. – Не такой же. Это копия. Сделанная от руки. Убийца срисовал с древнеиндийской гравюры, довольно известной.

– Хочешь сказать, он намалевал ее сам? – уточнил Дремин. – Я думал, вырезал иллюстрацию или сделал цветной ксерокс.

– Так кажется из-за пленки, – отозвался Самсонов. – Но на самом деле этот парень нарисовал Кали так же, как и в первый раз. Поэтому есть незначительные отличия. Я много лет всматривался в его первый рисунок и знаю его досконально. Так что можешь мне поверить.

– Куда ж деваться! – буркнул Дремин.

– Заламинировано профессионально, – заметил подошедший к окну Морозов. – И это большая ошибка нашего поклонника Индии.

– Да, для этого ему пришлось обратиться в фирму, – кивнул Самсонов.

– Интересно, сколько таких он заказал, – проговорил сидевший в углу Коровин. Как обычно небритый, он наливал из термоса в одноразовые стаканчики горячий кофе.

– Уверен, что один, – сказал Самсонов. – С первого убийства прошло лет десять, если не больше. – Ему не хотелось считать точно, хотя рано или поздно сделать это придется. – Этот парень не торопится, за количеством не гонится.

– Полтавин сказал, крови слишком мало, – заметил Дремин. – Так же, как… тогда.

Повисла напряженная пауза, все вдруг словно перестали разом дышать. Самсонов понял, что должен высказаться.

– Слушайте. – Он старался говорить сдержанно. – Не надо… щадить мои чувства. Я сам захотел вести это дело, так что я готов к тому, что мне придется столкнуться с призраками прошлого. Называйте вещи своими именами. Да, моя сестра умерла, Хоботов был арестован и погиб в тюрьме. До сих пор я был уверен, что справедливость хоть в какой-то мере восторжествовала, но это новое убийство… Я не знаю, может, это просто подражатель. Хотя, если честно, я в это не верю. А вы? – Он обвел требовательным взглядом коллег.

– Нет, – первым сказал Морозов. В его голосе прозвучало облегчение – видимо, монолог Самсонова разрядил обстановку. По крайней мере присутствующим стала ясна его позиция.

– Я тоже, – кивнул Дремин.

– Ошибки случаются, – изрек, раздавая присутствующим стаканчики с кофе, Коровин. Приземистый и широкоплечий, он походил в этом полутемном заброшенном помещении на горного тролля. – Это не редкость.

– Думаю, нам следует поднять дело Хоботова, проверить собранные против него улики, причем критично. Если будут сомнения, то станем исходить из предположения, что его осудили ошибочно, а убийца на свободе и принялся за старое. Но пока что мы не говорим о серии. По крайней мере официально. Это ясно?

Опера и следаки закивали. Говори не говори, но дело ведет их отдел, а это уже кое-что значит.

Самсонов машинально провел ладонью по ежику русых волос, отхлебнул кофе и посмотрел на раскрытую папку, лежавшую на столе.

– Пока все совпадает? – спросил он Дремина.

– Кроме ламината.

– Ну, в то время такой услуги практически не существовало, – кивнул Самсонов. – Это сейчас полно фирм, которые покроют тебе пленкой все что угодно. Их надо проверить. Займись этим, не откладывая, – сказал он Коровину.

Тот кивнул.

– Сделаю. Вряд ли нам дадут адрес клиента, но по крайней мере описание получить должны. Если, конечно, убийца не заказал рисунок год назад.

– Это маловероятно. Я думаю, он действует по свежим следам, – сказал Самсонов. – Жаль, что такие сложности с опознанием тела. Что сказал по этому поводу Полтавин? Я забыл его спросить.

– Пока ничего, – отозвался Дремин. – Ему нужно больше времени.

– Одежда жертвы?

– Отсутствует.

– Тогда это почти наверняка… женщина. – Самсонов хотел сказать «девочка», но не смог. – Обычно мужчины не любят раздевать мужчин, это у них вызывает ассоциации с гомосексуализмом.

– Если это женщина, то можно считать нашего парня гетеросексуалом, – заметил Коровин. – Уже кое-что.

– Мелочь, а приятно, – хмыкнул Морозов.

– В таких случаях все приходится собирать по крупицам, – сказал Самсонов. – У нас есть еще оно отличие от первого случая, – добавил он, с трудом заставляя себя называть смерть Марины «случаем». Но так было нужно: абстрагироваться, отмежеваться, забыть об эмоциях, затоптать их, чтобы изловить преступника. – В тот раз он оставил одежду, и жертву можно было опознать.

– Куда он девает кровь? – снова поднял эту тему Дремин. – Ее и тогда было слишком мало.

– Забирает с собой, – мрачно ответил Самсонов. – У него есть сосуд, в который он ее сцеживает.

– Но это неудобно, – запротестовал Морозов, доставая сигарету и карманную пепельницу. – Ведь после работы утилизатора кровь оказывается повсюду, и ее нелегко собрать. Куда проще сделать надрез.

– Согласен, – подхватил Коровин. – Как на бойне: подвесить тело вверх ногами и перерезать яремную вену, а внизу поставить тазик или…

– Хватит! – прервал его Морозов, взглянув на лицо Самсонова.

– Извини! – осекся Коровин. Его широко расставленные глаза быстро заморгали. – Занесло.

– Нет, вы правы, – кивнул Самсонов. – Собирать кровь после того, как тело изуродовано утилизатором, действительно неудобно. И возникает закономерный вопрос: зачем убийца так поступает?

– Думаю, ему не нужна вся кровь, – заметил Дремин, поглаживая указательным пальцем тонкие усики. – В прошлый раз пропало четыре литра, и теперь едва ли исчезло намного больше.

– Надо понять, хранит ли убийца ее где-то как трофей или использует, – сказал Самсонов. – Во втором случае она может появиться даже там, где ее увидят люди. Впрочем, это если нам очень повезет.

– Вряд ли об этом сообщат в полицию, – заметил Морозов. – На улице часто бывает кровь. Люди думают, что это результат драки или что у кого-то в носу слабые сосуды.

– А я обычно думаю про размороженное мясо, – вставил Коровин.

Самсонов обвел комнату взглядом. Кроме него, Дремина, Морозова и Коровина в ней сидели еще несколько человек – полицейские из «убойного» отдела, прибывшие первыми, – но они только слушали и не вмешивались. Два опера вообще дремали на дырявом диване. Им не было дела до того, что кто-то умер, что убийца на свободе, – они хотели спать и вообще поскорее попасть домой.

Следователь на мгновение испытал досаду, но тут же погасил это чувство. У него достаточно помощников, а большая часть присутствующих сейчас на территории завода уже завтра отколется от расследования – они приехали в составе опергруппы и скоро займутся совсем другими делами. Поэтому их можно не принимать в расчет.