Дело о коте дворецкого - Эрл Стенли Гарднер

— Он еще не полон, но главное я узнал.

— Хорошо, приходи.

— Наверное, я лучше все обдумаю, если ты придешь ко мне, —предложил Пол Дрейк. — Я на углу улиц Спринт и Мелтон. Здесь закусочная, и мымогли бы перекусить. У меня ни крошки не было во рту, пока я охотился заинформацией.

Нахмурившись, Мейсон созерцал лежащее на столе завещание.

— Хорошо, — согласился он. — Еду.

Взяв такси, он добрался до того места, которое указал Дрейк.Внимательно заглянув в глаза детективу, он сказал:

— Похоже, ты напал на след, Пол. У тебя вид кота,нализавшегося сливок.

— Разве? Сливок немного.

— Что нового?

— Расскажу, когда поедим. На голодный желудок говоритьотказываюсь… Господи, Перри, не влезай ты в это дело. Так на него накинулся,будто речь об убийстве. Всего-то навсего кот. Бьюсь об заклад: ты незаработаешь больше пятидесяти долларов.

— Точнее — десять, — засмеялся Мейсон.

— Вот так-то! — Дрейк обратился к воображаемой публике.

— Гонорар тут ни при чем. Адвокат доверяет клиенту. Сколькозаплатит, столько и хорошо. Если клиент ничего не платит, не стоит браться задело, но если платит — не имеет значения, пять центов или пять миллионовдолларов. Адвокат должен все сделать для своего клиента.

— С такой теорией ты мог бы заниматься практикой, Перри,разве только частным образом… Вот и закусочная.

Мейсон остановился в дверях, с сомнением разглядывая освещенныйзал. Молодая темноволосая женщина со смеющимися глазами и полными яркими губамивосседала над батареей вафельниц. Единственный посетитель расплачивался с ней.Она пробила в кассе чек, наградила посетителя сияющей улыбкой и начала вытиратьстойку.

— Что-то я не уверен, что хочу вафель, — сказал Мейсон.

Сыщик взял его под руку и мягко втащил в зал.

— Конечно, хочешь!

Они уселись у стойки. Темные глаза пробежали по их лицам,полные яркие губы растянулись в улыбку.

— Две порции ветчины, — сказал Дрейк. — И вафли.

— Кофе? — спросила молодая женщина, выкладывая на тарелкиветчину и вафли.

— И кофе.

— Сразу?

Она налила две чашки кофе, добавила по ложечке сливок,поставила на блюдца. Расстелила бумажные салфетки, разложила приборы, поставиластаканы с водой и положила на тарелки масло. Загудели вафельницы — и Дрейкповысил голос:

— Ты думаешь, Перри, можно оспорить завещание Лекстера?

— Не знаю. В этом завещании есть что-то странное. Я три часанад ним думал.

— Забавно, что он лишил наследства любимую внучку, —продолжал сыщик громким голосом. — Сэм Лекстер гонялся за развлечениями,старику это не нравилось. Оуфли — парень замкнутый, неконтактный. Старик и егоне очень-то любил.

Молодая женщина за прилавком перевернула ветчину и бросилана них быстрый взгляд.

— Завещание оспорить трудно? — спросил Дрейк.

— Ужасно, — утомленно признал Мейсон, — если пытаться егооспорить на основании постороннего влияния или душевной болезни. Но говорютебе, Пол, я собираюсь это сделать!

На стойку со звоном швырнули тарелку. Мейсон поднялудивленный взгляд навстречу вспыхнувшим глазам и решительно сжатым губам.

— Послушайте, — сказала девушка, — что это за игра? Я вполнесамостоятельна, в помощи не нуждаюсь, а вы являетесь…

Пол Дрейк сделал рукой жест с деланным безразличиемчеловека, который устроил сенсацию, но хочет выдать ее за будничную работу.

— Перри, — сказал он, — познакомься с Уинифред Лекстер.

Столько искреннего удивления отразилось на лице Мейсона, чтонегодование растаяло в глазах девушки.

— Вы что — не знали? — спросила она и указала на вывеску заокном: — Вы могли бы прочесть — «Вафли Уинни».

— Я не посмотрел на вывеску, — сказал Мейсон. — Меня привелсюда мой друг. Какова была идея, Пол? Выудить кролика из шляпы?

Поглаживая чашку кончиками пальцев, Дрейк слабо улыбнулся:

— Я хотел вас познакомить. Я хотел, чтобы мой друг увидел,как вы тут управляетесь, мисс Лекстер. Наверное, наследнице не следовало быпечь вафли?

— А я вовсе не наследница.

— Не говорите так уверенно, — сказал Дрейк. — Ведь этоадвокат Перри Мейсон.

— Перри Мейсон? — повторила она. Глаза ее расширились.

— Слышали о нем? — поинтересовался Дрейк.

— А кто же не слышал? — Она покраснела.

— Я хотел кое-что спросить о вашем дедушке, — сказал Мейсон.— Дрейка я нанял, чтобы найти вас.

Она сняла железную крышку с вафельницы, вынула две румяныевафли. Быстро и ловко положила на них тающее масло, вручила каждому по вафле ипо тарелочке с ветчиной.

— Еще кофе? — спросила она.

— Нет, и так все прекрасно, — заверил ее Мейсон.

Мейсон откусил вафлю — и на его лице отразилось удивление.

— Где вы научились так готовить? — поинтересовался он.

— Дедушке очень нравились такие вафли. Когда я осталась самапо себе, я решила, что можно этим зарабатывать. Сейчас-то спокойно, а час назадздесь такая толпа была, и после театра будет. Ну, и утром тоже.

— Кто управляется с торговлей утром? — спросил Мейсон.

— Я.

— И после театра?

Она кивнула:

— Я для себя работаю, наемной прислуги не держу, нет такогозакона, чтобы ограничить мое рабочее время.

Дрейк подтолкнул Мейсона ногой под столом и сказал, почти нешевеля губами:

— Вот так птичка за окном!

Мейсон поднял глаза. Снаружи в преувеличенном приветствииотчаянно тряс головой, распустив губы вокруг редких зубов, Нат Шастер. Кактолько он понял, что Мейсон его видит, он отошел от витрины. Мейсон заметил,что Уинифред Лекстер растерялась.

— Вы с ним знакомы? — спросил он.

— Да. Покупатель. Закусывает здесь уже два или три дня.Сегодня он дал мне подписать какую-то бумагу.

Мейсон не спеша положил нож и вилку на край тарелки.

— Ах так? — сказал он. — Подписать бумагу?

— Да. Сказал, что я, конечно, помогу выполнить волю дедушки,даже если он меня не упомянул в завещании, он верит в мое благоразумие, я ведьв состоянии понять, что дедушка мог со своими деньгами делать что хотел, нодругим внукам придется долго ждать, пока пройдет всякая бюрократическаяволокита, а я могу помочь им и сэкономить время, если подпишу.