Блуждающий в темноте - Джозеф Нокс

Наоми, Эстер и я стояли на крыше больницы Святой Марии и смотрели на парковку, освещенную натриевыми фонарями. Фрэнка Мура арестовали, а Кевина Блейка увезли в реанимацию с обширным инфарктом. Смертельно бледную после ночных сюрпризов Ребекку Мур отправили на патрульной машине домой, а Чарли Слоун сорвался писать эксклюзивный репортаж.

Как только суматоха улеглась, Эстер попросила вывести ее на свежий воздух. Мы поднимались по лестнице, на которой впервые пересеклись, но в этот раз с нами была Наоми. Ночь выдалась долгой, но полученные ответы нас так взволновали, что спать никому не хотелось. Светало, мы передавали друг другу бутылку «Джонни Уокера».

В воздухе повис единственный оставшийся вопрос.

Эстер наконец решилась заговорить о трагедии всей своей жизни:

— Кто их убил?

Мы стояли у стены и смотрели вниз.

— Не знаю, — ответил я. — Блейк появился в деле только после ареста Вика. Это вне сомнений. И у него, и у Фрэнка есть алиби. Фрэнк был искренне убежден в виновности Мартина. Считал, что имеет право организовывать покушения на него в «Стренджуэйз», потому что тот убил его семью. — Я посмотрел на Эстер. — На мгновение я подумал, что это ты…

— Я была ребенком. Хоть сейчас и не верится.

Глядя на нее, я вдруг понял, как она еще молода. Ей самое большее двадцать четыре — двадцать пять лет. Эстер дрожала, но не от холода. Сколько же времени у нее уйдет на то, чтобы окончательно завязать?

— Почему ты изменил мнение? — спросила она.

— Ты — алиби Мартина. С ним мы уже не можем поговорить, но ты уверена в его невиновности. Я тебе верю.

— Холодает, что ли, — сказала Эстер. — Я до костей промерзла. — На ней было надето три теплых халата, но от моей куртки она отказалась, мол, немодная. — Сигареткой бы кровь разогнать.

Я посмотрел на Наоми.

Она пожала плечами, кутаясь в просторную темно-зеленую парку. Впервые за все это время я был самим собой, лучшей версией себя. Мне хотелось ей нравиться. И я надеялся, что нравлюсь.

— Я пойду, — сказал я и взял бутылку. — Если завязывать, то точно не сегодня.

— Я с завтрашнего дня брошу, — пообещала Эстер.

Я кивнул и зашагал к выходу, лавируя между корпусами больничных кондиционеров. У двери оглянулся. Эстер и Наоми стояли спиной ко мне и о чем-то увлеченно беседовали.

Зеленая парка и трехслойный больничный халат.

Только я собрался отпить из горлышка бутылки, как челюсть прошила резкая боль.

Удар сбил меня с ног. Я запоздало выставил руки, пытаясь смягчить падение. Хотел подняться, но следующий удар пригвоздил меня к земле. Во рту появился привкус крови, теплая струйка потекла по подбородку.

Передо мной возникли два ботинка.

Я приподнял голову, на миг увидел лицо Луизы Янковски, а она приложила меня рукоятью пистолета по голове в третий, четвертый и пятый раз. Спустя какое-то время мне удалось оторвать себя от земли. Все виделось нечетко и размыто. Глаз заплывал.

Луиза приближалась к Наоми сзади. Моя напарница по-прежнему стояла у стены и смотрела вниз. Я пытался крикнуть, предупредить, но из горла не вырвалось ни звука. Луиза подняла пистолет. Я ухватился за корпус кондиционера, чтобы не упасть. Наоми что-то услышала, начала оборачиваться, и тут громыхнул выстрел. Капюшон парки откинулся, Наоми замертво упала на землю.

Янковски обернулась.

Я попятился к выходу, бросился вниз по лестнице. Раздался второй выстрел.

Преодолев первый пролет, я сообразил, что надо было спрятаться за дверью и напасть на Янковски сзади, но не мог думать ни о чем, кроме того, что нужно бежать. В начале следующего пролета я споткнулся и кубарем скатился по ступенькам до самого низа.

Нижняя челюсть онемела, будто оторвалась. Я потянулся к перилам, увидел, что изо рта выплеснулась кровь. Сзади послышались шаги. Я обернулся. Силуэты двоились, троились.

Из-за угла появилась Луиза с пистолетом в руке.

— У меня не было выбора, — сказала она. — Без Эстер это просто телефон, с которого звонили на мой. Пустяки. — Она облизала губы. — Я не хотела, честное слово.

Она прицелилась. Раздался оглушительный грохот.

Я открыл глаза. Увидел стену в крови. Луизу, распростертую на полу. Внизу на лестнице стоял амбал в черной балаклаве. Он комично склонил голову набок и постучал себе пистолетом по виску, будто предупреждал, что в следующий раз мне может и не повезти. Я пополз к нему на четвереньках, но он повернулся и пошел прочь.

Через два или три шага я потерял сознание.