Кровные враги - Кэндис Робб

Не хватало его первой скрипки, как он и боялся. Эту скрипку ему подарил его возлюбленный, Мерлин Скрипач, лучший музыкант Лондона. На этом инструменте Амброз год учился играть. Внутри у него все сжалось от ужаса. Кто знал его настолько хорошо, чтобы нанести такой болезненный удар?

Внизу он налил себе полную кружку эля и постарался успокоиться, рассудив, что старая скрипка просто лежала на самом верху в сундуке. То, что это был для него самый дорогой инструмент, никто не мог знать; просто любой инструмент в доме музыканта дорог его сердцу.

Какая жестокость, что злодею в руки попался именно подарок Мерлина. Амброз закрыл глаза и расплакался.

Бесс не могла дождаться, когда они все усядутся и приступят к ужину. Пока Том разливал гасконское вино, Бесс оглядела присутствующих, завладев всеобщим вниманием.

— Вы ни за что не поверите. Я узнала, кем была Кейт Купер до замужества. Ее мать — Фелис д'Олдборо.

Новость была воспринята с недоумением. Потом Оуэна осенило.

— Д'Олдборо. Из Олдборо?

Бесс заулыбалась.

— Фелис приехала сюда лет пять тому назад и поселилась у сестры, вышивальщицы. Фелис тоже вышивальщица, но много лет не работала, после того как вышла замуж за купца из Олдборо. А затем с ним что-то случилось — что именно, никто не знает, — и Фелис приехала в Йорк в поисках работы, надеясь на помощь сестры. Ее часто навещает дочь, та самая Кейт Купер. — Бесс вздохнула, довольная собой, и подняла бокал. — Ну так что, выпьем за младенца, рожденного в Вифлееме?

Все подняли бокалы и выпили за младенца Христа.

Когда все снова уселись, Оуэн спросил:

— Ты разговаривала с Фелис?

— Ты спятил? Если Кейт Купер повинна хотя бы в одном из всех преступлений, то мать сразу предупредит, что мы интересовались ею. Я лично выведала обо всем постепенно, расспрашивая то одного, то другого. Считайте это моим рождественским подарком.

— А живет эта женщина на территории собора?

— Вот именно. И сейчас занята вышивкой для нескольких приделов монастыря.

Люси, до этого времени не отрывавшая взгляда от своего бокала, подняла глаза и тихо произнесла:

— Мы с благодарностью принимаем твой дар, Бесс, но это слишком печальная тема для праздника — личность женщины, убившей Джона и так сильно ранившей Джаспера, что он не может быть с нами сегодня вечером.

Праздничное настроение к собравшимся за столом вернулось не сразу.

К тому времени, когда Мартин появился в доме Амброза, печаль музыканта успели развеять две кружки эля. Взглянув на друга, Амброз припомнил, что все его несчастья происходят из-за какого-то поступка Мартина. Во всем виноват Мартин.

— Ублюдок. — Он выплеснул остатки эля Мартину в лицо. — Сначала рука, а теперь и вот это. По крайней мере, я заслуживаю знать, что за гнусность ты сотворил, раз навлек такое на мой дом.

Мартин утер лицо.

— Что случилось, Амброз?

Музыкант поднял корзинку. Мартин уставился на нее.

— Горелый хлеб? Столько гнева из-за горелой горбушки?

— Нет, это не горелая горбушка. Это скрипка, которую подарил мне Мерлин Скрипач.

— Как… Амброз, скрипка ни за что не влезет в такую корзинку.

— Видимо, твой враг более изобретателен, чем ты. Ему хватило ума разбить ее в щепки, прежде чем сунуть сюда и поджечь.

Мартин присел рядом с Амброзом и обнял его. Тот попытался вырваться, но Мартин держал крепко.

— Ради всего святого, Амброз, расскажи, что случилось.

Музыкант сдался и безвольно обвис на руках Мартина.

— Когда я вернулся домой, входная дверь была нараспашку, а вот это висело на моем чердаке. Одни головешки. Это сделали, пока меня не было. Кто-то за нами наблюдает, Мартин. А враги есть только у тебя. — Он выпрямился, взял руку Мартина, перевернул ее ладонью вверх и высыпал в нее костяные колки. — Вот все, что осталось от моего любимого инструмента.

Мартин уставился на белые колки у себя на ладони.

— Мне очень жаль. Хотя тебе от этого, конечно, не легче.

— Я хочу знать, что ты сделал, Мартин. Я имею на это право.

— Я держал тебя в неведении для твоей же безопасности, поверь.

— Это не сработало.

Мартин крепко зажал в руке колки.

— Пора нам объединиться с капитаном Арчером. Мы должны найти убийцу, прежде чем еще что-нибудь случится.

Люси выставляла на стол пудинг, когда заметила, что Тилди прислонилась к стене и закрыла глаза.

— Бедная девочка. Она не привыкла пить столько вина.

Люси и Бесс подняли Тилди и уложили спать.

Обе пары отдыхали у огня, когда зазвенел колокольчик аптеки. Том, привыкнув бегать в таверне на каждый звонок, начал было подниматься.

— Не обращай внимания, — сказал Оуэн. — Не можем же мы отпускать лекарства в такой поздний час, да еще в сочельник.

Колокольчик продолжал настойчиво звенеть. Оуэн выругался. Затем заскрипела садовая калитка. Оуэн оказался у кухонной двери раньше, чем непрошеный гость успел поднять руку и постучать.

Оуэн рванул на себя дверь и рявкнул: «Кто тут?» — нарочито грозно, в надежде, что посетитель испугается и убежит, оставив их в покое.

Через порог шагнули Мартин Уэрдир и Амброз Коутс.

— Просим простить за такое вторжение, — произнес Мартин, — но дело зашло чересчур далеко. Нам надо поговорить.

Амброз протянул плетеную корзинку, накрытую яркой салфеткой.

— Это наш подарок.

Оуэн отошел в сторону, пропуская их в дом. Амброз вручил корзинку Люси. Она смотрела на гостей с хмурым недоумением.

— Кажется, убийца сделал следующий шаг, — произнес Мартин.

— Господи, что случилось?

— Для вас это может показаться пустяком, — ответил Амброз и рассказал им о скрипке. — Вы просто не знаете… как привязываешься к инструменту. Его утрата все равно что смерть.

Люси пригласила гостей за стол.

— Это не пустяки. Кто-то вломился в ваш дом, уничтожил дорогую для вас вещь, к тому же, наверное, ценную.

Том, заинтересовавшийся содержимым корзинки, извлек оттуда бутылку и протянул Оуэну.

— Гасконское вино, еще выдержаннее того, которое мы сегодня пили. Взгляни, какая странная бутылка. Таких уже давно не делают. — Том просиял. — Три бутылки. И две бутылки бренди.

— Я думаю, настала пора пить бренди, — заметил Мартин.

Когда Том наполнил бокалы, Оуэн обратился к Мартину:

— Расскажите нам, что знаете.

Мартин сделал глоток бренди.