Опасная охота - Валерий Еремеев

После трех, отдохнувшие, мы возвращаемся в город. Я веду машину. Жулин сидит спереди, рядом со мной, а наши подруги сзади клюют носами, разморенные от вина и пара.

Впереди нас тащиться сильно нагруженная фура. Так как обгон на этом участке запрещен, я приклеиваюсь к ней, стараясь соблюдать безопасную дистанцию. Скоро будет пост ГАИ, а дальше еще с километр и город. Машинально рассматриваю номер машины. Грузовик идет с Украины. Мне отлично виден желто-голубой прямоугольничек на номерной жестянке.

Пробегаюсь глазами по цифрам и серии. Как это ни странно, но у меня почему-то возникает чувство, что я уже сталкивался с нечто подобным, притом не так уж давно, хотя я не имею ничего общего с грузовыми перевозками. У меня даже нет знакомых, кто бы этим занимался. И все-таки никак не могу отделаться от мысли, что номер на трейлере у меня определенно с чем-то ассоциируется.

Гуськом мы подъезжаем к посту. Я так ухожу в свои мысли, что не замечаю, как фура заметно сбавляет ход и расстояние между нами сокращается.

Крик Жулина возвращает меня к действительности.

— Тормози, мать твою! — верещит он не своим голосом, когда между двумя транспортными средствами остается не больше метра.

Я спохватываюсь и даю по тормозам. Девки от толчка просыпаются, а Александр целует физиономией лобовое стекло. Нас разделяет всего несколько сантиметров, когда скорость грузовика снова начинает превышать скорость «Фольксвагена». Хорошо, что я не поспешил менять зимнюю резину. Если бы не это, моя тачка уже бы была у трейлера под задним мостом.

— Ну ты даешь, Лука Мудищев, — возмущается мой приятель-мент, держась за ушибленное место.

Я мало похож на Луку Мудищева, который, как известно, был «дородный, видный господин», у меня же рост вполне средний, да и все остальные данные до названного персонажа не дотягивают. Но я не обижаюсь на Жулина, я знаю, что Мудищевым он называет всякого, в чьих умственных способностях имеет большие сомнения. В данном случае я с ним полностью согласен, мне следовало бы быть повнимательнее. Но все же моя природная вредность не дает мне смолчать.

— Слушай, не гундось. Кто тебе доктор, если ты не пристегнулся? — отвечаю я и, не обращая более внимания на его вопли и причитания, сосредотачиваюсь на впереди идущем транспорте.

Вот и пост. Инспектор жезлом дает знак украинцу остановиться. До меня же никому нет дела. Включаю левый поворот и медленно объезжаю грузовик. Это немецкий «Man». Уже в зеркале заднего вида я замечаю, что водитель здоровается с одним из инспекторов, из чего делаю вывод, что это далеко не первый и даже не второй их рейс в наши края. Сразу за постом заправка. К ней и сворачиваю.

— Ты это куда? — непонимающе вопрошает Саша.

— Тянуть верблюд;.

— Нет, я серьезно… Ты же недавно заправлялся?

Но я не собираюсь заправляться, а просто останавливаю машину рядом с АЗС таким макаром, чтобы хорошо видеть пост. Фрицевский тяжеловоз с украинскими номерами особо сильной проверкой не задерживают. Инспектор бегло просматривает протянутый ему ворох бумаг.

— Ксива при тебе? — спрашиваю я у Шурика.

— Она всегда при мне, — отвечает он, хлопая себя по нагрудному карману. — Может все-таки объяснишь мне, что ты собираешься делать?

— Заработать тебе новые звездочки на погоны. Ты же плакался, что по моей вине тебе не присвоили досрочного звания. Спешу исправить свою ошибку.

— А ну, давай. Звучит заманчиво. А как это будет происходить?

— Для начала мы подъедем к дорожникам и ты предъявишь им свое служебное удостоверение.

— А что я им скажу? — беспокоиться Саша.

— Ничего. Ты только представишься, а говорить буду я.

Однако Жулину этого объяснения недостаточно.

— Слушай, Лысый, а у тебя с головой все в порядке? Может после того, как тебя звезданули по ней?

— Я не понял, ты хочешь стать капитаном или нет?

— Хочу.

— Тогда заткнись и делай, что тебе говорят.

Наши барышни молча слушают нас. По моему тону, они поняли гораздо быстрее, чем старший опер Жулин, что дело серьезное. Поэтому с вопросами пока не лезут. Я выруливаю с территории АЗС и прямо по обочине, навстречу движению, еду в сторону поста. Один из ментозавров, разинув рот от удивления поднимает свою полосатую палочку-выручалочку, но потом, сообразив, что мы к нему и направляемся, опускает руку.

Дождавшись пока Жулин показал ему удостоверение, в разговор вступаю я. Я говорю, что у «нас» проходит по делу один грузовик, похожий на тот, что только что отъехал, и спрашиваю инспектора (а это тот самый, который проверял документы у украинских дальнобойщиков), знает ли он водителей?

— Не лично, — говорит этот призрак шоссейных дорог. — Скорее визуально. Они тут регулярно проезжают. Раза четыре в месяц будет. Два туда и столько же обратно.

— Вы не проверили их груз?

— Нет, сегодня только документы. Мы их раньше всегда проверяли. Все было в порядке. Сами посудите: они из другой республики. Через две таможни проезжали, а сколько таких постов как наш? Да их миллион раз уже проверили. Всех ведь не проверишь, ведь так?

Инспектор несколько обеспокоен нашими расспросами. Я спешу уверить его, что никаких претензий к его службе нет. Я соглашаюсь со всеми его доводами, но работа есть работа и мы должны задать все формальные вопросы, так сказать, для очистки совести. Он кивает головой в знак согласия.

— А что за груз они тянут?

— У них договор с крупным оптово-закупочным предприятием «Юг». Слышали, наверное? Ну, это реклама дурацкая с голыми девками. А насчет груза… Ну, когда как. В основном продукты питания, крупы, сахар. А сейчас партия крымских вин. Они часто вино возят. Все накладные, разрешения, все в полном ажуре.