Смерть в ночном эфире - Сандра Браун

Он набрал номер, который помнил наизусть, отлично зная, что этот звонок с его сотового никто не сможет про­следить. Он все сделал для этого.

– Говорит Пэрис.

– Сегодня мы будем говорить о Дине Мэллое.

– Валентино? Позвольте мне поговорить с Джейни.

– У Джейни нет настроения разговаривать, и у меня тоже.

– Родители Джейни хотели, чтобы я спросила у вас…

– Заткнись и слушай. Если ты и твой дружок не пошеве­литесь, то у вас на совести будет две смерти, Джейни и Джека Доннера.

– Я чувствовал бы себя лучше, если бы до окончания этого дела ты пожила в моем доме. У нас есть свободная спальня. Ничего шикарного, но тебе будет удобно. И ты будешь в безопасности.

Дин настоял на том, чтобы проводить ее до дома и войти вместе с ней. Как и раньше, звонок Валентино проследили до пустого телефона-автомата. Ни свидетелей, ни улик. Теперь полиция была уверена, что он даже близко к ним не подходил.

Этот звонок оказался еще более тревожным, потому что голос Валентино был более раздраженным, чем раньше. Он снова намекал на смерть Джейни. И, разумеется, в на­меке на Дина и Джека не было ничего хорошего. Либо Ва­лентино отличался невероятной логикой и прозорливос­тью, либо знал наверняка, что смерть Джека имеет косвен­ное отношение к Пэрис и Дину.

– Спасибо за предложение, но я и здесь чувствую себя вполне безопасно. – Пэрис первая переступила через по­рог. В гостиной Дин зажег лампу, но она ее немедленно выключила. – Когда горит свет, я ощущаю себя рыбкой в аквариуме. С улицы все видно.

Дин посмотрел на полицейскую машину у тротуара.

– Я вижу, Григса кто-то заменил.

– У него сегодня выходной. Кертис предупредил меня, что полицейские будут меняться. – Когда Дин закрыл дверь, она спросила: – А как насчет Гэвина?

Валентино говорил о Дине с таким презрением, что они волновались не только о безопасности его и Пэрис, но и о Гэвине тоже.

– О нем позаботятся. Кертис послал патрульную маши­ну к моему дому. Я позвонил Гэвину и предупредил его.

– А Лиза?

– Я не думаю, что ей необходима защита полиции, но ей я тоже позвонил и сказал, чтобы она была осторожна. Я напомнил ей, чтобы она не забывала включать сигнализа­цию и звонила мне, если случится что-то необычное.

– Возможно, именно ей надо ночевать в свободной спальне твоего дома.

Дин ничего не ответил на это.

– Сейчас речь не об этом, Пэрис, – сухо произнес он.

Она развернулась и ушла в кухню. Дин отправился сле­дом за ней. Было половина третьего ночи, но они оба были слишком взволнованы, чтобы уснуть.

– Я приготовлю какао. Ты будешь? – предложила Пэ­рис.

Ее взгляд ясно дал ему понять, что он волен согласиться или отказаться от ее предложения.

– А сок есть? – спросил Дин, решив остаться.

Пока вода грелась в микроволновке, Пэрис налила ему стакан апельсинового сока и достала пакет с сухим пече­ньем.

– Почему ты решил, что он лжет?

– Валентино?

– Гэвин. Когда ты приехал сегодня вечером на студию, ты сказал, что сын тебя обманывает. Мы были заняты, от­вечая на звонки, и у нас не было возможности закончить этот разговор.

Дин пожал плечами:

– В том-то все и дело. Я не знаю, в чем он меня обманы­вает, но уверен, что не говорит правду.

Размешав какао в горячей воде, Пэрис вернулась в гос­тиную, захватив печенье и знаком пригласив Дина за со­бой. Она уселась в одном углу дивана, он в другом. Пакет с печеньем лежал между ними. Лампа не горела, но через окно в комнату проникал свет от фонарей на крыльце, поэтому они хорошо видели друг друга. Пэрис сняла очки.

– Ты думаешь, что Гэвин лжет, когда говорит о том, как провел тот вечер?

– Возможно, он что-то недоговаривает. Боюсь, во время его встречи с Джейни произошло что-то, о чем он не хочет рассказывать.

– Например, они занимались сексом?

– Возможно, и Гэвин не хочет, чтобы об этом узнали.

– Потому что тогда в его историю о том, что он ее оста­вил и вернулся к друзьям, никто не поверит?

– Конечно. – Дин съел печенье. – Но если быть реалистами, то как он может оказаться Валентино? И голос не похож, и о нас с тобой мой сын ничего не знает. – Он по­смотрел на Пэрис. – Во всяком случае, того, на что наме­кал Валентино. У него нет ни аппаратуры, ни технических навыков, чтобы переадресовать звонки.

– Я спрашивала Стэна, как это можно сделать.

– Ему-то откуда знать?

– Он любит технику, всякие дорогие электронные иг­рушки. Не смотри на меня так, – попросила Пэрис, когда Дин вопросительно изогнул бровь. – Он не Валентино. У него на это не хватит духа.

– Что ты об этом знаешь?

– Прошу тебя, перестань, ты хочешь услышать продол­жение или нет?

Мэллой что-то буркнул в ответ и взял еще печенье.

– Стэн сказал, что сделать это несложно. Любой, у кого есть доступ к оборудованию, может научиться этому через Интернет.

– А как насчет человека, который работал в телефонной компании?

– Для такого это будет детской забавой. Почему ты спросил?

– Прежде чем стать уборщиком, Марвин Паттерсон ра­ботал в компании «Белл».

Дин привез Пэрис домой в своей машине. По дороге он довольно долго разговаривал с Кертисом и теперь переска­зал Пэрис все, что детектив узнал о Лэнси Фишере.

– У него есть коллекция с записями моего шоу? Но что это может значить?

– Нам это неизвестно, – ответил Дин. – Вот почему Кертис нажал на всех, чтобы застенчивого мистера Фише­ра нашли. У нас к нему накопилась гора вопросов, и под номером первым стоит его одержимость тобой.

– Для меня это настоящий шок. Марвин никогда не проявлял ко мне ни малейшего интереса. При встрече всегда низко опускал голову и почти не разговаривал.

– Странное поведение для бывшего актера.

– Кто актер? Марвин?

– Он играл в порнофильмах.

– Что? – воскликнула Пэрис. – Ты уверен, что мы го­ворим об одном и том же человеке?

Дин выложил ей сведения, полученные от матери Лэнси.

– Непонятно, почему он записывал твое шоу каждый вечер. Кажется, для этого нет никаких объяснений. В его коллекции девяносто две кассеты. Как говорит Кертис, они не слишком хорошего качества. Скорее всего были за­писаны с радиоприёмника. Долгие часы песен о любви и сексуального голоса Пэрис Гибсон. Возможно, Марвин мастурбировал под твою программу.