На все четыре стороны - Елена Арсеньева

— О том, кто именовался у нас Вадюниным, — почти ласковопояснила я. — О том, с кем я когда-то сидела в общей камере в Свийске. Тебятуда подсадили, и ты одним ударом убила двух зайцев: во-первых, отдала мне «насохранение» свой «сейф с драгоценностями», а во-вторых, спровоцировала вместесо своим сообщником драку в камере. Тебе нужно было, чтобы его увели оттуда подблаговидным предлогом и перевели в камеру к офицерам, которые замышляли побег.В тюрьме слухи разносятся быстро: то, что Калитников пострадал от тюремногоначальства, прибавило ему доблести, а к нему прибавило доверия. Хотела бы язнать, какова судьба тех офицеров, которые бежали вместе с ним! Далеко ли ониуспели уйти? Наверняка всех похватали еще по дороге! Но Калитников спустякакое-то время объявился здесь. Изменился он сильно, ничего не скажу. Я его не сразуузнала! Только когда он умирал, господь осенил меня догадкой. Что он здесьделал, Калитников? Вы вместе работали на Чеку, да? Вы были сообщниками, в этомнет никаких сомнений. Какое у него здесь было задание? Постепенно перетравить,поубивать наших раненых? Или свести в могилу врачей?

Последняя догадка пришла ко мне только что, в одномгновение. И снова меня поразил блеск в глазах Малгожаты, и я поняла, чтоугадала, угадала…

— Ну и какая была нам уготована участь? — тихо спросила я. —Морфию у вас столько не было. Вы нас просто отравили бы? Заразили бы чем-то?Этот тиф…

— Ну, глупости, — фыркнула Малгожата, к которой моментальновернулось прежнее самообладание. — Глупости, говорю тебе! Когда вспыхнул тиф?Вот только что! А Калитников погиб месяц назад. Ты сама знаешь, каковинкубационный период у тифа: двадцать один день. Некому было тут заразураспространять! Я лежала раненая, Калитников погиб… Нет, в вашем тифе мынеповинны.

— А в чем повинны? — спросила я. — В чем, кроме смертиДевушкина и нежелания оперировать того есаула?.. Кстати, у него сделаласьгангрена, он умер, но, если бы операция была сделана вовремя, выжил бы! В чемеще? В попытке предать мучительной смерти тех раненных в живот солдат?Наверное, там, в той поездке, вы с Калитниковым развернулись вовсю!

— Глупости какие, — сердито ответила Малгожата. — Ты самабыла со мной. Ты видела, как я работала. Кроме есаула, умер кто-нибудь из тех,кого мы отправляли в тыл? Ну что?

— Несколько человек, — признала я.

— На то и война! Мы неповинны в их смерти. Они нам были ненужны. Калитникову надо было заслужить среди вас добрую репутацию, войти вдоверие к доктору Сокольскому, а через него попасть к Деникину, который емупокровительствует, потому что некогда крестил его. Что, ты этого не знаешь освоем драгоценном Левушке? — хихикнула Малгожата. — Плохо… А как ты думаешь,почему Калитникову дали задание войти в доверие к Левушке? Потому что сначалатакое задание получила я! Понятно тебе, каким образом я должна была еговыполнить? Ну, подумай своей глупой, невинной головой! Правильно, я должна былазалезть к нему в постель.

— И ты согласилась? — спросила я, сама себя не слыша.

— Конечно! А почему нет? Скажешь, это грех? Но кто негрешит, тот не кается! Цель оправдывает средства. Так еще до нас сказал умныйчеловек, которого звали Никколо Макиавелли!

— Ну и какая же у тебя цель, которая оправдывает такиеподлые средства? — холодно спросила я, вонзая ногти в ладони. Так это все жебыло? Было между ними?..

— Жизнь, — просто ответила Малгожата. — Жизнь, моя жизнь —вот какова цель! Возможность выжить в России и рано или поздно сбежать отсюда.Не думаешь ли ты, что я намерена всю жизнь служить красным панам? Я хочу жить вПариже. Я хочу иметь деньги для того, чтобы жить в Париже! Глядишь, я тебе ещепригожусь там. Да и тут тоже. Поэтому, Зоя, не смотри на меня с такимпрезрением.

— Да я раньше умру, чем попрошу у тебя помощи, — спрезрением сказала я.

— А почему? — обиженно спросила Малгожата. — Ведь я не сделалатого, что мне было приказано, — я не спала с Сокольским, потому что не моглаперешагнуть через тебя! Потому что ты моя подруга! Тогда здесь и появилсяКалитников.., но этот идиот провалил задание, потому что у него не хватило силскрыть свою ненависть к вашим солдатам. Он убийца, а не дипломат, в нем нетникакой хитрости…

— А ты — дипломат, верно? — спросила я. — В тебе морехитрости! Куда ни поглядишь, всюду твои хитрости! Но, пожалуйста, открой мнеодну. Зачем я тебе была нужна? Зачем ты меня вытащила из тюрьмы? Что, тяжелобыло самой камизэльку тащить?

И снова в глазах Малгожаты что-то дрогнуло…

— Я.., хотела тебя спасти, — сказала она неуверенно. — Яхотела.., ты моя подруга, ты была ко мне добра…

— Я знаю, чего ты хотела, — усмехнулась я. — Ты хотеласпрятаться за меня. У меня есть знакомые в армии, у меня среди своих хорошаярепутация. Моя дружба была для тебя хорошей рекомендацией! Ты прикрываласьмной. Ты использовала меня…

— Я много чего могу тебе сказать на это, но не стану, —высокомерно заговорила Малгожата, и лицо ее исказилось гневом. — Можешь думатьчто хочешь! Только скажи.., ты меня выдашь?

— Нет. Но при одном условии. Как только ты почувствуешь себяполучше, ты уедешь отсюда. Куда угодно, земля большая! Даю тебе неделю. Этогохватит.

— Очень щедро! — недовольно пробурчала Малгожата.

— Скажи спасибо и на том. Чтобы через неделю тебя тут небыло! Прощай!

И я пошла к выходу.

— Зоя… — дрогнувшим голосом позвала Малгожата. — Ты уходишь?Мы больше не увидимся? Никогда?

— Нет, — сказала я и вышла, не оглянувшись.

Есть такая пословица…

* * *

У Алены вдруг заломило лоб до того, что пришлось прижать кнему кулаки и нажать изо всех сил. После этого боль немного отошла.

В общем-то, ей не было страшно. Ей было как-то.., удивительно.Вообще казалось, что она в этой сцене не участвует, а всего лишь присутствует.И в любую минуту может зажмуриться — и все исчезнет. Или выйдет из комнаты. Илипросто скомкает в кулаке эту страницу своей жизни, как испорченный черновик, инапишет другую. Только очень замерзли руки…

— А! — громко, отрывисто выкрикнула Марго и зажала ротладонью. — Селин, ты… Не убивай меня! — пробормотала она невнятно. — Ты решиламеня ограбить? У тебя не хватит духу меня убить, я всегда была так добра ктебе, ты моя наследница…

— А вот этого, — быстро сказала Алена, — говорить как раз неследует, иначе она захочет вступить в права наследства как можно скорей!